Я отдельно перечислила то, чего мы не вправе делать. Не вскрывать личную сумку Локса без основания. Не расспрашивать соседей о клиентах, не названных в поручении. Не вывозить инструменты, если их можно описать и опечатать на месте. Не принимать признание без разъяснения права на защитника. Эти ограничения могли замедлить нас, зато оставляли найденным документам шанс дойти до главного слушания.

Тесса подготовила две формы дополнительной описи: одну для открытых материалов, вторую для сведений иных клиентов, которые местный судья должен был закрыть до решения Карр. Я проверила нумерацию и попросила добавить пустые строки между записями. В тесной мастерской причиной ошибки чаще становилась попытка вписать новый предмет в уже законченную страницу; злой умысел для этого не требовался.

По правилам цепи хранения оригинал поручения нельзя было передать драконом. Во время превращения человек не мог нести запечатанный судебный футляр: ремни рвались, а изменение массы создавало риск повреждения пломб. Можно было отправить копию по сигнальной пластине, но действовать местный суд имел право только после получения оригинала.

— Обычный экипаж идет восемь часов, — сказала Тесса. — Если выедете на рассвете, будете в Ристе вечером восьмого дня.

— Мост через Нерру открыт?

— По утреннему сообщению да.

— Забронируй смену лошадей на второй станции. Расходы из судебного залога сторон поровну.

— Ранар едет с вами?

— Он назначен техническим специалистом описи.

— В одном экипаже?

— Суд не станет оплачивать два.

Тесса попыталась скрыть улыбку за дорожным перечнем.

— Вам понадобится одна ночь в Ристе. На случай дорожной задержки забронирую еще одну на станции. Отдельные комнаты я запишу особо, чтобы финансовый отчет не создал легенду.

— Запиши еще второго судебного хранителя.

— Мерс не едет. Местный присоединится в Ристе.

— Тогда кто следит за футляром в дороге?

— Суд назначил вас и Ранара совместными держателями. Два ключа, открыть можно только вместе.

Я перечитала распоряжение. Карр выбрала практичное решение: у меня не было причин скрывать содержимое поручения от Ранара, у него — возможности единолично заменить документ. Но двое суток рядом с человеком, которому я едва начала доверять рабочие номера, не относились к практичным сторонам поездки.

Ранар пришел за своим ключом в шесть. Он принес журнал превращений службы безопасности. Судебный запрос успели исполнить: Фарина Дорса в Рист и обратно доставлял молодой дракон из боковой ветви Вейров. Время полета подтверждало поездку в день проверки. Сопровождающий указал, что в Ристе Дорс провел сорок минут и вернулся с тем же металлическим футляром.

— Он готов свидетельствовать? — спросила я.

— Да. Считал поручение законным и не знал содержимого.

— Адела может приказать отказаться.

— Вызов уже оформлен судом.

Я добавила его имя в список. Новая улика пришла через предусмотренный запрос, без тайных услуг.

— Совет требовал, чтобы ты повлиял на Савину, — сказала я.

— Да.

— Ты мог напомнить ей, что поместье остается в роду Миры.

— Это было бы неправдой. Договор позволял заложить и продать землю. Кроме того, Савина имеет право решить без моего семейного авторитета.

— А если суд отдаст опеку Торвальду?

— Тогда она хотя бы не подпишет заранее, что он может менять встречи по своему усмотрению.

Он назвал юридическое последствие, а не собственное благородство. Я передала ему второй ключ.

— Футляр забираем в пять утра. Сначала проверяем пломбы у секретаря.

— Я буду.

— Если мост закроют, лететь нельзя.

— Я читал распоряжение.

— Повторяю для себя.

— Тогда повтори еще, что номер каждого найденного заказа мы передаем через местного судью, а не решаем на месте, что он значит.

— Именно так.

На этот раз наше согласие не требовало отдельного протокола. Мы уже заплатили за него одной уничтоженной коробкой.

Перед закрытием конторы Савина принесла копию первого письма с отметкой о вручении Мире. Девочка написала на обороте две строки: «Я получила все сразу. Серую лошадь помню».

Савина убрала лист в сумку.

— Я не отдала им поместье, — сказала она. — И все равно получила ответ.

— Потому что временный порядок теперь исполняет суд, а не добрая воля Торвальда.

— Когда вы вернетесь из Риста, мы подадим на постоянное проживание?

— Подготовка уже идет. Поездка нужна для основания прежнего решения, но опекунская оценка не зависит от признания Локса.

Она ушла спокойнее, чем пришла утром.

В пять следующего дня мы с Ранаром встретились у служебных ворот Высокого суда. Секретарь проверил две пломбы, вложил футляр в дорожный ящик и выдал нам по ключу. Экипаж был обычным: четыре места, жесткие сиденья, крепления для судебной клади. Никакой родовой кареты, никакой охраны Вейров.

Ранар поставил свой небольшой дорожный саквояж под сиденье.

— Ты взяла тетрадь Орвена? — спросил он.

— Заверенную копию нужной страницы. Оригинал в королевском архиве.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что дорога может задержать нас, а потеря второго оригинала была бы слишком высокой ценой.

Я села напротив. Судебный ящик закрепили между нами двумя ремнями. Кучер тронул лошадей.

Впереди было восемь часов пути, мастер, который уже знал о проверке Палаты, и разговор о прошлом, которого мы оба избегали ровно до тех пор, пока молчание не стало частью нового дела.

Глава 9 Дорога в Рист

Мост через Нерру сломался за два часа до нашего приезда.

Средняя опора просела после ночного дождя, настил перекосило, и городская стража остановила движение в обе стороны. Перед заставой скопились телеги, почтовые кареты и два торговых обоза. Люди спорили с дорожным смотрителем, будто тот лично выбрал утро для разрушения.

Наш кучер спрыгнул с козел и вернулся через десять минут.

— До вечера не откроют. Может, до завтра.

— Объезд? — спросила я.

— На север через Ласский брод. Шесть лишних часов, если вода не поднялась. Или назад на южную переправу — восемь.

Ранар вышел из экипажа и осмотрел очередь. Вдали над рекой кружил дракон-посыльный, переправляя легкие почтовые сумки. Судебный ящик между нашими сиденьями весил немного, но пломбы и два ключа делали простой полет невозможным.

— Я могу доставить копию поручения в Рист за час, — сказал Ранар. — Оригинал останется с тобой и приедет позже.

— Местный судья не сможет опечатать мастерскую по копии.

— Сможет предупредить наблюдателя.

— А Локс увидит дракона из Вейров над своей крышей и получит предупреждение раньше наблюдателя.

— Верно.

Он не стал предлагать привязать ящик к лапе или нести меня в превращении. Правила цепи хранения были неудобными, но ясными.

Я нашла смотрителя и получила письменную отметку о закрытии моста. Она понадобится для отчета о расходах и объяснения задержки. Затем мы сравнили маршруты по карте. Ласский брод сокращал путь, но после дождя мог оказаться непроходимым для экипажа. Южная переправа была надежнее и вела через почтовую станцию, где можно сменить лошадей.

— На север быстрее, — сказал кучер.

— Если проедем, — ответила я. — Судебная кладь не должна ночевать посреди разлившегося брода.

Ранар согласился с южным путем. Мы получили из залога деньги на смену лошадей по сигнальному подтверждению секретаря и внесли сумму в дорожный лист. Через двадцать минут экипаж развернулся.

До этого мы ехали почти молча. Теперь дорога стала длиннее на целый день, а за окном не происходило ничего, что требовало бы постоянного внимания. Поля сменялись редкими деревнями, колеса мерно ударяли по стыкам каменной насыпи. Судебный ящик стоял между нами.

— Почему ты не сказал комиссии про отчет отца? — спросила я.

Ранар посмотрел на меня. Он не сделал вид, что не понял, о каком времени речь.