— Я тоже.

— Это не возвращение к прежней помолвке.

— Нет.

— И я не обещаю, что никогда больше не вспомню твое молчание.

— Я не прошу. Предлагаю строить то, что будет после, если ты захочешь.

— Хочу. После суда.

Он коснулся моей руки открыто, на секунду. Не поцеловал, не предложил защиту или деньги. Этого жеста хватило, чтобы наш выбор перестал быть тайной, не превращаясь в сцену для зала.

В конторе мы с Адой разобрали довод Талена. Спорить с отсутствием было бессмысленно. Савины действительно не было в доме, Лидия ночевала у роженицы, Клара — в мастерской. Печать зафиксировала событие верно.

Савина присоединилась к последней подготовке только на полчаса. Я не репетировала с ней нужные эмоции. Мы проверили факты опеки: где жила Мира, кто занимался школой, условия управляющего дома, порядок встреч с отцом при возможном переезде.

— Я не хочу запретить Торвальду видеть ее, — сказала Савина. — Хочу, чтобы он перестал решать встречи один.

— В заключении службы предложены выходные через одну неделю и один вечер среди недели. Согласны?

— Если он не обсуждает при ней суд и не вскрывает письма.

— Эти условия включены.

— А если Мира захочет больше?

— Родители смогут менять отдельные часы по взаимному согласию. Основной порядок останется опорой.

Савина подписала подтверждение. Ее просьба звучала разумно именно потому, что не превращала победу в исчезновение отца из жизни девочки.

Незаконность возникла дальше. Торвальд создал отсутствие приказом и одновременно нарушил доступ. Мастер стер встречный след. Палата приписала добровольность без свидетельств. Желл лишил Савину реального срока. Финансовый посредник получил имущество после решения.

— Завтра не говорим, что печать лгала, — сказала я Тессе. — Говорим, кто и на каком этапе добавил к ее сообщению то, чего металл не знает.

— Событие, причина, встречное нарушение, вручение, выгода.

— В этом порядке.

Я закрыла папку, потому что перечень был закончен. Ни нового свидетеля, ни внезапного письма нам уже не требовалось. Утром я собиралась говорить только о том, что двадцать дней собирали по одной проверяемой ступени.

Глава 20 Увидимся в суде

Большой зал Высокого суда открылся в восемь тридцать. К девяти в нем не осталось свободных мест, хотя публичной была только часть слушания.

Савина сидела между мной и Адой. На столе перед ней лежали три папки: опека, приданое, печать. Она не принесла рисунок Миры и не надела семейные драгоценности. Ей не требовалось доказывать материнство вещами.

Торвальд разместился напротив с Нейлом. Адела — позади них как отдельная сторона по вопросу заказа. Тален представлял Палату. Его племянника в зале не было: Арден давал показания уголовной палате, и семейный суд не собирался ждать их исхода.

Пять клиенток присутствовали, но сегодня индивидуально рассматривали только дело Савины. Для остальных суд должен был установить незаконность общего способа и сохранить решения до следующих стадий.

Ранар сидел среди свидетелей без знака рода. Мы встретились взглядом один раз, до появления судьи. Этого хватило.

Карр огласила порядок:

— Сначала факты удаления Савины и состояние печати. Затем заказы, процедура Палаты, вручение, финансовый мотив. После этого опека, приданое и общий правовой вывод. Стороны не повторяют уже решенные вопросы допустимости.

Первым свидетелем стал бывший помощник управителя дома Вейров. Его звали Каллен Морт. Он принес оригинал журнала ворот и книгу распоряжений, уже находившуюся в судебном приложении.

— Что произошло седьмого числа прошлого месяца? — спросила я.

— В шесть вечера управляющий вызвал двух охранников. В книге был приказ господина Торвальда удалить госпожу Савину из главного дома и ограничить доступ к счетам.

— Вы видели подпись?

— Да. Управляющий прочитал приказ при мне.

— Савина покинула дом сама?

— Она отказалась. Просила дать увидеть дочь и собрать вещи. Охранники вывели ее через служебный двор. Силу не применяли, но сказали, что поднимут и вынесут, если не пойдет.

— Где находилась Мира?

— На уроке в западном крыле. Ей не сообщили.

— Когда Савина попыталась вернуться?

— Утром следующего дня. Ее не пропустили. Я сделал запись в журнале.

Я показала строку. Дата и время совпадали с копией, которую мы использовали с первого дня.

— Кто распорядился не пропускать?

— Управляющий сослался на господина Торвальда.

— Вы слышали распоряжение лично?

— Нет.

Последний ответ ограничивал доказательство. Приказ об удалении был письменным, приказ у ворот — через управляющего.

Нейл спросил, кричала ли Савина, угрожала ли забрать Миру, находилась ли под действием зелий. Морт ответил трижды «нет». Потом признал, что спор о поместье слышал только через закрытую дверь.

Торвальд выступил следующим.

— Почему вы подписали приказ? — спросила я.

— Савина отказалась исполнять семейное решение об управлении и создала угрозу хозяйству. Я предложил ей временно жить в городском доме до успокоения спора.

— Где это предложение в приказе?

— Его передали устно.

— Кто?

— Управляющий.

— В записке управляющего встречи и жилье предлагались после отказа от поместья. Это то же предложение?

— Нет. Другое.

— Есть свидетель?

— Управляющий умер неделю назад от болезни.

Смерть была подтверждена и не связана с делом. Я не стала строить подозрение на невозможности допросить человека.

— Вы знали, что решение Палаты отправят в ваш дом девятого числа?

— Знал, что подал заявление.

— Ваш секретарь принял документ?

— Да.

— Почему не передал Савине?

— Не знал ее адреса.

— Она трижды обращалась в службу встреч и оставляла адрес постоялого двора. Ваш поверенный получил первое обращение восьмого числа.

Торвальд посмотрел на Нейла.

— Я не занимаюсь всей корреспонденцией.

— Но два письма Савины Мире вы вскрыли лично?

— Для безопасности ребенка.

— Значит, ее обратный адрес был вам известен?

Он не ответил сразу.

— Был на конверте.

— До истечения тридцати дней вы направили решение по этому адресу?

— Нет.

Факт отсутствия Савины в доме существовал. Теперь существовала и причина: письменный приказ мужа, закрытые ворота и сохраненный адрес, который не использовали для вручения.

Шейн представил пластину. Ее установили в защитной раме, но сегодня не нагревали. Суд получил увеличенные снимки трех опытов и домовую копию.

— Что показывает первая линия? — спросила я.

— Отсутствие Савины в главном доме дольше срока клятвы.

— Устанавливает добровольность?

— Нет.

— Вторая линия?

— На нижнем слое активирована сторона Торвальда: супруге препятствовали в доступе.

— Что произошло с этим следом?

— Его ослабили узким повторным нагревом. Одновременно линию отсутствия усилили.

— Можно определить заказчика по металлу?

— Нет.

— Можно определить форму инструмента?

— Она совпадает по трем параметрам с направляющей 312 или ее точной копией.

Нейл спросил:

— Сохранился ли факт отсутствия независимо от нагрева?

— Да.

— Значит, печать не солгала?

— Печать зафиксировала отсутствие и встречное нарушение. Неполным было заключение, использовавшее только верхнюю часть.

— Мог ли след доступа появиться из-за действий служащего, а не Торвальда?

— Насечка указывает сторону обязательства, не конкретную руку. По клятве Торвальд отвечал за доступ, даже если ворота закрыл управляющий по его семейной власти.

Ранар объяснял только техническую часть опыта. Ада задавала вопросы, чтобы я не допрашивала человека, с которым состояла в отношениях.

— Вы можете утверждать, что направляющая из сумки Локса использовалась на этой пластине? — спросила она.