— Не здесь.

— Куда хочешь пойти?

— Ко мне. Но сначала еще одно.

Он ждал.

— Завтра это не изменит наши роли. Ада допрашивает тебя. Я не прошу отказаться от показаний или должности ради меня.

— Я собираюсь отказаться от должности хранителя до дачи полного свидетельства.

Я отпустила его ворот.

— Когда решил?

— После передачи журнала. Пока остаюсь представителем сохранности и свидетелем одновременно, Нейл сможет оспаривать каждую мою фразу. Шестнадцатого сообщу совету, семнадцатого подам заявление, восемнадцатого оно вступит в силу.

— Ты потеряешь доступ к архиву до финального слушания.

— Все допустимые копии уже у суда. Если останусь ради доступа, мое свидетельство будет зависеть от должности, которую я защищаю.

— Не делай это как доказательство мне.

— Делаю, потому что свидетель не должен возглавлять сторону, чьи документы подтверждает. Ты можешь не быть рядом после суда. Решение все равно останется.

Только после этого я снова поцеловала его.

Мы дошли до моей квартиры пешком. В прихожей я показала, куда повесить пальто, и закрыла рабочую папку в шкафу. Ни одного документа он не увидел. Потом спросила, хочет ли он остаться. Он ответил да и спросил меня о том же.

— Да, — сказала я. — Но если кто-то из нас передумает, мы остановимся без объяснения причины.

— Согласен.

— И утром ты не будешь считать, что обязан защищать меня от любого решения.

— Не буду. А ты не будешь считать, что обязана простить прошлое из-за этой ночи.

— Не буду.

Мы произнесли условия спокойно. Они не убивали близость. Напротив, убирали необходимость угадывать, что каждый считает обещанным.

Дальше не было ни клятв, ни красивых речей. Мы говорили, когда нужно было замедлиться, и замолкали, когда слова становились лишними. Я узнавала знакомое тело как тело взрослого человека, которого двенадцать лет не знала. Он не пытался вернуть прежнюю близость одним движением, я не делала вид, что прошлое исчезло.

Утром Ранар проснулся раньше и сварил настой на моей кухне после того, как нашел чайник и спросил, можно ли им пользоваться. Эта осторожность показалась мне смешной.

— Ты работал с огнем в суде, — сказала я. — Чайник переживет.

— Судебная печь не принадлежит тебе.

— Логично.

Мы завтракали за маленьким столом. В восемь он ушел в архив, я — в контору. Никто не предлагал переехать сегодня или объявить миру о возвращении помолвки.

Тесса ждала меня у двери с первым возражением Талена против общей жалобы. Он утверждал, что пять дел слишком различны: разные условия, разные годы, разные последствия. Следовательно, женщины не имели права действовать вместе.

Я взяла документ и посмотрела на время вручения. Восемь десять. Банковская выписка должна была прийти через пятьдесят минут.

— Готовь таблицу общего способа, — сказала я. — И отдельную колонку различий.

— Зачем показывать ему различия?

— Потому что мы объединяем способ, а не жизни.

Пять подписей лежали в судебном сейфе. Теперь предстояло доказать, что им не требуется стать одинаковыми женщинами, чтобы вместе оспорить одинаковый прием.

Глава 16 Общий способ

Банковская выписка пришла в девять ровно. В девять тридцать Тесса разложила пять дел по шести колонкам и доказала, что ни одна из наших клиенток не обязана быть похожей на другую.

Первая колонка — мастер Локс. Вторая — узкий повторный нагрев. Третья — регистратор Нивард Желл. Четвертая — вручение по адресу, откуда женщину уже удалили. Пятая — формулировка о добровольном оставлении. Шестая — «Северные склады» или иной финансовый результат.

У Савины заполнялись все шесть. У Клары тоже, кроме сохранившегося оригинала печати: он оставался у бывшего мужа и еще не был исследован. У Инессы не было передачи имущества посреднику, зато долг мужа перешел на нее после признания добровольного ухода. У Лидии отсутствовала имущественная выгода, но работа Локса и исправленное вручение совпадали. У Веры дом купили «Северные склады», а техническое приложение пока лежало среди уцелевших коробок.

— Если просить суд отменить все решения одним актом, Тален разобьет жалобу на различиях, — сказала Ада.

— Поэтому общий предмет только способ, — ответила я. — Законно ли Палата использовала измененный верхний слой без проверки причины, принимала вручение по адресу выселения и скрывала встречные сведения. Последствия решаются отдельно.

Тесса убрала из заголовка колонку «ущерб».

— Тогда пять строк сходятся по четырем признакам. Финансы идут приложением к мотиву в трех делах.

— И работа Локса пока подтверждена документами, но по четырем пластинам не исследована, — напомнила Ада.

— Напишем «заказана операция ОР-312», — сказала я. — Слово «подделка» оставим для тех пластин, где нижний слой подтвержден.

Банковская выписка дала печати под каждой строкой предварительной таблицы Соля. Она также содержала налоговые ответы конторы Ардена Талена: реальных договоров на «сопровождение риска» не было. Контора выставляла счета «Северным складам» в дни, когда получала переводы, но в отчетах не указывала выполненных работ и сотрудников.

— Это фиктивные услуги? — спросила Тесса.

— Возможные фиктивные услуги, — поправил Соль на утреннем совещании. — Уголовной палате понадобится допрос Ардена и проверка переписки. Для семейного процесса установлено, что связанное с председателем лицо получало деньги без видимого результата после решений его Палаты.

— Счет самого Талена не проверяли, — сказала я.

— И не будем без нового основания. Заключение ограничено племянником.

Мы приложили выписку как мотив скрывать общий способ, не как доказательство изменения каждой печати.

В одиннадцать пять доверенностей и общая жалоба поступили в Высокий суд. Пакет занимал четыре тома, но сам текст требований — двенадцать страниц. Я отказалась добавлять нравственное обращение или подробный пересказ каждого развода. Судье требовалось увидеть, какой общий вопрос можно решить вместе.

Тален прислал возражение через двадцать минут, будто держал посыльного у канцелярии. Его главный довод был ожидаемым: условия клятв отличались, решения вынесены в разные годы, женщины преследовали несовместимые цели. Кроме того, Савина якобы не имела права требовать проверку чужих дел, а остальные пропустили сроки.

Судья Карр назначила подготовительное заседание на три часа.

До него мы встретились с каждой клиенткой отдельно. Я объяснила, что сужение жалобы откладывает компенсации. Если суд признает способ незаконным, потом все равно придется доказывать сумму ущерба и желаемый результат в каждом деле.

— Значит, мастерскую мне сразу не вернут, — сказала Клара.

— Нет.

— Но решение, по которому ее продали, могут приостановить?

— Да. Мы просим запретить дальнейшие сделки до индивидуального расчета.

— Согласна.

Инесса спросила, когда остановят взыскание долга. Мы добавили временную меру только для ее дела. Лидия согласилась на отдельную профессиональную экспертизу после общего решения. Вера потребовала, чтобы запрет на продажу дома матери действовал независимо от допуска жалобы. Он уже был выдан городским судом, и мы не стали смешивать основания.

Савина читала последней.

— Если общий способ признают незаконным, суд сразу решит, где живет Мира?

— В полном слушании по вашему делу мы одновременно просим временную основную опеку. Для окончательного порядка понадобится заключение службы и оценка дома. Они уже готовы. Суд может решить вместе, но юридически это отдельный вопрос.

— Не откладывайте Миру ради остальных.

— Не отложу. В общей жалобе прямо указано, что срочная опека Савины рассматривается независимо.

Она подписала подтверждение сужения.

В два часа пришел Ранар. Он должен был уведомить семейный совет о намерении уйти с должности. Ада включила встречу в список контактов свидетеля, поэтому разговор проходил при ней.