— Заявление готово, — сказал он. — Вступление в силу утром восемнадцатого дня после передачи ключей и заверенных копий.

— Почему не сегодня? — спросила Ада.

— Нейл еще не получил допуск к многослойным пластинам. Для передачи оригинала нужен держатель с лицензией. Его допускают завтра после проверки. Если уйду раньше, футляр придется закрыть без ответственного хранителя, а защита заявит нарушение цепи.

— После передачи вы не сможете получить новые документы рода.

— Не смогу. Все запросы, необходимые текущему делу, уже исполнены или находятся в суде. Если появится новый, обращаться будет Нейл.

— Совет может отказать принять отставку.

— Должность добровольная. Они могут спорить о сроках расчета, не о праве уйти.

Я спросила:

— Ты оставляешь личную копию журнала?

— Заверенную копию страниц, выданную мне судом как свидетелю. Уничтожать ее совет не вправе. Оригинал и служебные копии остаются у суда и нового хранителя.

— Адела потребует вернуть все.

— Уже потребовала.

Ранар передал Аде письмо. Адела называла личную копию «похищенной семейной тайной» и предупреждала, что после показаний он лишится наследственного управления.

— Вы готовы приобщить угрозу? — спросила Ада.

— Только как давление на свидетеля. Наследственную долю они не могут забрать, но могут исключить меня из управления.

— Жилье?

— Сегодня последний день. Я снял комнату на Нижнем берегу.

— Где? — спросила я прежде, чем вспомнила о присутствующих.

Он назвал улицу в двух кварталах от моей конторы.

— Выбирал не из-за тебя. Там есть помещение для экспертного стола и хозяин согласен на огнестойкую облицовку.

— Я не спрашивала почему.

— Но подумала.

Ада постучала карандашом по столу.

— После суда можете обсуждать расстояние между домами. Сейчас подпишите журнал контакта.

Мы расписались.

Формальное уведомление совету Ранар вручал в переговорной суда, потому что семейная канцелярия отказалась принять заявление без предварительного голосования. Ада присутствовала как поверенная будущего свидетеля, Нейл — как представитель рода. Я осталась в зале по просьбе Ады: отставка влияла на допустимость документов, и все стороны должны были получить одинаковые сведения.

Адела пришла лично.

— Ты не можешь сложить полномочия за два дня до слушания, — сказала она после чтения. — Это оставит архив без специалиста.

— Нейл получает допуск завтра. До утра восемнадцатого я передам ему ключи, журналы и перечень судебных пломб.

— Его допуск ограничен однослойными документами.

— Высокий суд назначит независимого специалиста для многослойных пластин. Архиву не требуется, чтобы бывший представитель оставался свидетелем и экспертом рода одновременно.

— Требуется семье. Твои показания можно ограничить техническими вопросами без отставки.

— Тогда совет продолжит оплачивать и размещать свидетеля, чьи слова оценивает суд. Защита уже использует эту зависимость.

Адела перевела взгляд на меня.

— Это ее требование?

— Нет, — ответил Ранар. — Элина просила не уходить ради нее. Решение принял я.

— Очень удобно отделять поступок от женщины, ради которой ты разрушил двенадцать лет службы.

— Службу разрушает необходимость скрыть запись. Я передал журнал по судебному распоряжению и признал собственное молчание. Ни одно действие не требовало семейной гибели.

— После общей жалобы любой недовольный супруг потребует вскрывать наши архивы.

— Суд ограничил доступ одной карточкой, потом контрольным диапазоном. Никто не открыл чужие браки публике.

— Пока.

Ада остановила спор.

— Обсуждается передача полномочий. Совет принимает заявление и назначение Нейла?

Нейл положил на стол решение. Совет принимал отставку с восемнадцатого дня, отзывал право Ранара входить в родовой дом с нынешнего вечера и лишал его доли управленческого дохода. Личная наследственная доля сохранялась. Кроме того, совет требовал уничтожить заверенную свидетельскую копию журнала после суда.

— Последнее условие недействительно, — сказала Ада. — Срок хранения копии определяет суд.

— Тогда род обжалует выдачу, — ответила Адела.

— Это ваше право.

Ранар подписал получение решения.

— В комнатах остались личные вещи, — сказал он. — Мне нужен доступ до восьми вечера.

— Их упакуют служащие, — ответила Адела.

— Среди них рабочие записи, не принадлежащие роду.

— Передадим по описи.

— Тогда судебный хранитель будет присутствовать.

Адела хотела отказать, но Нейл тихо напомнил, что после заявления о давлении самостоятельная упаковка вещей свидетеля создаст новый спор. Они согласились на Мерса. Передача состоялась в шесть вечера без моего участия. Позднее я получила только акт: семь ящиков личных вещей, один экспертный стол, одежда, книги. Семейных документов среди них не найдено.

Отставка перестала быть намерением. У нее появились дата, новый держатель, акт ключей и адрес, куда Ранару предстояло перенести собственную жизнь.

Подготовительное заседание началось вовремя. Тален представлял Палату лично. Рядом с ним сидели поверенные трех родов. Нейл занимал место Вейров и ни разу не посмотрел на Ранара в ряду свидетелей.

— Пять заявительниц объединили несвязанные неудачные браки, — сказал Тален. — Одна хочет ребенка, другая мастерскую, третья не платить долг, четвертая вернуть лицензию, пятая дом. Суд не может решить разные требования одним выводом о печах.

— Мы и не просим, — ответила я. — Общий вопрос касается действий до индивидуальных последствий. Один мастер, одна операция, один адресный образец, один регистратор и одинаковое приписывание добровольности событию, которое металл не оценивает. Суд может признать способ допустимым или недопустимым. Затем каждая заявительница докажет собственный ущерб.

— Поверенная умышленно убрала компенсации, чтобы создать видимость общего предмета.

— Мы сузили просьбу до того, что действительно совпадает. Закон не требует просить максимум.

— В деле Лидии Ерш нет имущества «Северных складов».

— Поэтому финансовый посредник не включен в обязательные признаки общего способа. Он подтверждает возможный мотив в трех делах.

— Пластина Инессы Фал не исследована.

— Поэтому мы не называем ее измененной. Реестр подтверждает заказ операции ОР-312, а суд может назначить холодный осмотр до вывода.

— Тогда общего факта пока нет.

— Есть общий заказ и процедура Палаты. Вопрос о результате исследования относится к доказательствам, ради которых жалобу и допускают.

Карр задавала вопросы обеим сторонам. Она попросила Тессу показать таблицу без имен. В пяти строках совпадали четыре основные колонки. Различия были вынесены отдельно и не скрывались.

— Почему требуется коллективная жалоба, если каждая женщина может спорить отдельно? — спросила судья.

— Потому что в отдельном деле Палата представляет повторный нагрев как единичную техническую коррекцию, а вручение — как частную ошибку адреса, — ответила я. — Только сопоставление показывает повторяемость одного способа и позволяет сохранить связанные материалы. При этом мы не просим заменить индивидуальные решения общей компенсацией.

Поверенный рода Керстов заявил, что Лидия нарушила клятву по рабочей причине, не связанной с выселением.

— Именно это показывает предел упрощенного толкования, — сказала я. — Отсутствие могло быть вызвано работой, приказом мужа или принудительным удалением. Палата одинаково назвала его добровольным, не проверив причину и встречные обязанности.

Тален перешел к срокам.

— Решения старше тридцати дней. Некоторые старше трех лет. Закон не знает бессрочного пересмотра из-за недовольства результатом.

— Срок начинается с личного вручения. В пяти карточках документы приняты служащими домов после удаления женщин. Регистратор Желл изменил даты по вашему образцу. Ни одна заявительница не назначала этих людей представителями.