Не касаясь.

Просто остановил его тьмой между ними.

— Не мешай.

Каэл ударил мечом по тёмной преграде. Серебро вспыхнуло, но тьма лишь дрогнула.

Алина выпрямилась с трудом.

— Что происходит?

Эшар смотрел на неё уже без улыбки.

— Врата открываются слишком быстро.

— Тогда закрой их.

— Я не могу.

— Лжёшь.

— Нет.

На этот раз в его голосе была усталость.

Настоящая.

— Я уже часть их тьмы. Я могу открыть. Могу удерживать. Могу разрушить. Но закрыть… можешь только ты.

Слова упали между ними тяжело.

Окончательно.

Каэл побледнел.

— Нет.

Эшар даже не посмотрел на него.

— Она должна войти.

— Другого пути нет? — спросила Алина.

Она уже знала ответ.

Но всё равно спросила.

Потому что какая-то маленькая, глупая часть её ещё надеялась.

Эшар медленно покачал головой.

— Другой путь был тысячу лет назад.

Тишина стала страшной.

Алина поняла.

Тысячу лет назад она уже выбрала.

И не смогла довести выбор до конца.

Или смогла — но слишком поздно.

Она повернулась к Каэлу.

Он уже понимал.

Это было видно по его лицу.

Не просто страх.

Ужас.

Тот самый, древний, выученный телом и памятью.

— Не смотри на меня так, — хрипло сказал он.

Алина шагнула к нему.

Медленно.

Каждый шаг казался прощанием.

Когда она оказалась рядом, Каэл тут же притянул её к себе. Слишком крепко. Так, будто пытался не просто обнять, а удержать её в мире живых.

Она уткнулась лбом ему в грудь.

Под мокрой тканью и холодной сталью доспеха билось его сердце.

Быстро.

Неровно.

Живое.

Любимое.

Алина закрыла глаза.

На миг ей захотелось остаться в этом звуке навсегда.

— Я боюсь, — прошептала она.

Каэл дрогнул.

Она почувствовала, как его руки сильнее сжались на её спине.

— Я тоже.

Два слова.

И они разрушили её почти окончательно.

Потому что Каэл редко признавался в страхе.

Он мог злиться.

Молчать.

Приказывать.

Защищать.

Но сейчас он был так же беззащитен, как она.

Без масок.

Без доспехов.

Без легенд.

Просто парень, который снова терял любимую девушку.

И девушка, которая не хотела быть героиней.

Каэл осторожно поднял её лицо за подбородок.

Его пальцы были холодными от дождя и слегка дрожали.

— Посмотри на меня.

Она посмотрела.

И едва не расплакалась.

В его глазах было столько любви, что она казалась почти невыносимой. Не красивой, не лёгкой, не той, о которой пишут в песнях.

Это была любовь человека, который помнит твою смерть.

Который каждую ночь видит, как ты уходишь.

И всё равно, когда судьба повторяет тот же самый удар, не отступает.

— Если ты уйдёшь туда, — сказал он, и голос сорвался, — я пойду за тобой.

— Нет.

— Да.

— Каэл…

— Я уже терял тебя.

Он прижался лбом к её лбу.

Закрыл глаза.

Дышал тяжело, словно каждое слово доставалось ему с болью.

— Второй раз не смогу.

Алина сжала пальцы на его мокром плаще.

— Если ты пойдёшь за мной, мир всё равно погибнет.

— Тогда пусть погибнет.

Она резко вдохнула.

— Не говори так.

— Почему? Потому что это неправильно? — Его голос стал тише, но больнее. — Я тысячу лет пытался быть правильным, Алина. Тысячу лет выбирал долг. Клятвы. Королевства. Чужие жизни. И каждый день просыпался в мире, где тебя не было.

Он открыл глаза.

— Я больше не хочу быть правильным.

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие, быстрые, почти злые.

— А я не хочу быть причиной конца света.

Каэл провёл большим пальцем по её щеке, стирая слезу.

— Ты не причина.

— Я ключ.

— Ты человек.

— Я Врата.

— Ты Алина.

Он сказал это так твёрдо, что внутри у неё что-то дрогнуло.

Алина.

Не наследница.

Не ключ.

Не королева Пепельного трона.

Алина.

Девушка, которая когда-то шла через парк с наушниками.

Которая не умела доить козу.

Которая боялась тьмы внутри себя.

Которая полюбила мужчину, созданного, чтобы остановить её.

Эшар наблюдал за ними молча.

И впервые в его глазах тоже мелькнула боль.

Не гнев.

Не ревность.

А боль человека, который уже знает, что проигрывает не битву.

Что-то гораздо большее.

— Ты не понимаешь, — сказал он тихо.

Алина повернулась к нему.

— Тогда объясни.

Эшар посмотрел на Врата.

Чёрное пламя отражалось в его глазах.

— Когда ты открыла их в прошлый раз, ты сделала это не ради власти. Не ради меня. Не ради королевства. Ты пыталась спасти всех.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь.

Он сделал шаг к ней, и его голос стал ниже.

— Ты закрыла их своей жизнью. Но часть тебя осталась внутри. Часть твоей силы. Часть памяти. Часть души.

Алина почувствовала холод.

— Что?

Каэл напрягся рядом.

Эшар продолжил:

— Поэтому тебя смогли призвать обратно. Поэтому Врата знают тебя. Поэтому я слышал твой голос даже в темноте.

Алина не могла дышать.

Все эти дни она думала, что Врата тянутся к ней потому, что она их открыла.

Но если часть её действительно осталась там…

— Значит, чтобы закрыть их сейчас… — прошептала она.

Эшар не ответил.

И этим ответил.

Каэл резко шагнул вперёд.

— Нет.

— Это не тебе решать, Страж.

— Мне решать, позволю ли я тебе толкать её к смерти.

Эшар посмотрел на него устало.

— Ты всё ещё думаешь, что смерть — худшее, что может случиться?

Каэл поднял меч.

— Для меня — да.

Тьма и серебро снова вспыхнули между ними.

Алина встала между ними, подняв руки.

— Хватит!

Магия вырвалась из неё волной.

Не тьма.

Не свет.

Обе силы сразу.

Воздух рассыпался искрами. Врата дрогнули. Каэл и Эшар замерли.

Алина тяжело дышала.

— Хватит решать за меня.

Голос прозвучал громче, чем она ожидала.

Сильнее.

И в нём уже не было только страха.

— Все вы. Совет. Король. Серайс. Ты, Эшар. Даже ты, Каэл. Все говорили мне, кем я была, кем должна стать, что обязана сделать.

Она посмотрела на Врата.

— Но это моя жизнь.

Потом на город внизу.

— И мой выбор.

В этот момент на разрушенный выступ башни выскочила Мирель.

Белая ласка была вся в пепле, но её шерсть всё равно светилась мягким лунным светом. Серебряные глаза горели ярче обычного.

— Наконец-то, — сказала она. — Я уже думала, вы будете страдать ещё пару глав.

Алина почти рассмеялась.

Почти.

И от этого нелепого, живого звука ей вдруг стало легче.

— Мирель…

Ласка подбежала к ней, ловко перепрыгивая через трещины в камне.

— Слушай внимательно. Врата нельзя просто закрыть, как дверь. Они открыты с двух сторон.

Эшар резко посмотрел на неё.

— Ты не должна знать этого.

Мирель оскалилась.

— Я много чего не должна, но вот стою.

Каэл нахмурился.

— Что это значит?

Мирель посмотрела на Алину.

— Это значит, что если она войдёт одна, история повторится. Она отдаст себя, Врата захлопнутся, все поплачут, а через тысячу лет какая-нибудь новая несчастная девочка опять окажется в центре пророчества.

Алина похолодела.

— А если не одна?

Мирель замолчала.

И от этого молчания стало страшно.

Каэл сразу понял.

— Нет.

Ласка посмотрела на него.

— Я ещё ничего не сказала.

— Не надо.

Алина перевела взгляд с одного на другого.

— Что значит «не одна»?

Мирель медленно подошла ближе.

— Чтобы закрыть Врата навсегда, нужно не жертвовать жизнью. Нужно вернуть то, что было разорвано.

— Мою душу?

— Твой выбор.

Алина не поняла.

Мирель мягко коснулась лапой её руки.

— В прошлый раз ты вошла во Врата из страха. Из боли. Из отчаяния. Ты решила, что должна умереть, потому что иначе все погибнут. Но Врата питаются не смертью. Они питаются расколом. Между любовью и долгом. Между светом и тьмой. Между тем, кем ты была, и кем стала.