После конца света.

После того, как мир снова начал рушиться прямо у них на глазах.

Она всё равно любила его слишком сильно.

— Я не её наследница, — повторила Алина.

Но собственный голос прозвучал неуверенно.

Слишком тихо.

Потому что магия внутри уже знала правду раньше неё самой.

Эшар отвёл взгляд.

И именно это стало ответом.

Тишина между ними натянулась почти болезненно.

Даже ветер будто притих.

Только где-то далеко под башней раздался глухой звук падающих камней.

Мирель нервно дёрнула хвостом.

Белая шерсть ласки была взъерошенной, серебряные глаза раздражённо блестели.

— Ну вот, — пробормотала она. — Именно этого я и боялась.

Каэл резко посмотрел на неё.

— Тогда объясните нормально.

В его голосе снова появился Страж.

Холодный.

Жёсткий.

Опасный.

Но Алина слишком хорошо знала его теперь, чтобы не слышать под этим страх.

Он боялся.

За неё.

Всегда за неё.

Эшар медленно провёл рукой по лицу, словно пытался собраться с мыслями.

И впервые за всё время выглядел не древним существом, пережившим века, а человеком, которого догнало собственное прошлое.

— В мире всегда существовали люди, способные слышать Врата, — тихо сказал он. — Но Лиарет была первой, кто смог не просто открыть их… а соединить с собой.

Холод внутри Алины стал сильнее.

— Что это значит?

Эшар посмотрел прямо на неё.

И в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Врата перестали быть просто магией. Они стали частью её.

Воздух будто стал тяжелее.

Алина медленно покачала головой.

— Нет.

— Именно поэтому после её исчезновения мир начал искать носителей этой силы, — продолжил Эшар. — Людей, в которых могла проснуться связь.

Мирель тихо выругалась себе под нос.

Каэл нахмурился ещё сильнее.

— Ты хочешь сказать, что Алина…

— Не случайность, — закончил Эшар.

Тишина ударила сильнее крика.

У Алины перехватило дыхание.

Все воспоминания вспыхнули сразу.

Призыв.

Странный шёпот в лесу.

Магия, которая отзывалась на неё иначе.

Врата.

Пепельное королевство.

И чувство, будто этот мир ждал её слишком долго.

Нет.

Нет.

Нет.

Она не хотела этого.

Не хотела снова быть чьей-то судьбой.

Чьим-то оружием.

Чьим-то ключом.

— Я не она, — тихо сказала Алина.

Эшар смотрел на неё очень долго.

— Я знаю.

— Тогда почему всё это происходит со мной?

И впервые за всё время в голосе прозвучала злость.

Настоящая.

Живая.

Усталость, страх и ярость наконец смешались внутри в одно.

— Почему именно я?! Почему мир снова требует от меня спасать его?!

Магия вспыхнула вокруг неё серебряной волной.

Ветер ударил сильнее.

Трещина в небе дрогнула.

Каэл сразу шагнул ближе.

— Алина.

Но она уже не могла остановиться.

— Я устала! — голос сорвался. — Я только научилась жить после Врат! Только… только начала верить, что всё закончилось…

Горло болезненно сжалось.

Она отвернулась.

Потому что глаза жгло слишком сильно.

И потому что не хотела, чтобы кто-то видел:она на грани.

Снова.

Тёплые пальцы осторожно коснулись её руки.

Каэл.

Всегда Каэл.

Алина закрыла глаза.

Он ничего не сказал сначала.

Просто стоял рядом.

Достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло даже сквозь холодный ветер.

И именно это вдруг стало последней каплей.

Потому что рядом с ним ей больше не хотелось быть сильной.

Хотелось просто упасть ему в руки и позволить миру исчезнуть без неё.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Она покачала головой.

— Алина.

В его голосе было столько нежности, что сердце болезненно сжалось.

Она всё же подняла взгляд.

И почти пожалела об этом.

Потому что Каэл смотрел так, будто готов был снова разорвать мир ради неё.

В тёмных глазах не осталось ни привычной холодности, ни маски Стража.

Только любовь.

Слишком большая.

Слишком живая.

И страх.

— Ты не обязана проходить через это одна, — сказал он тихо.

Алина горько усмехнулась.

— Это всегда плохо заканчивается для тех, кто рядом со мной.

Боль мелькнула в его глазах мгновенно.

Но он даже не отвёл взгляд.

— Тогда мне придётся смириться.

— Каэл—

— Нет.

Он подошёл ближе.

Теперь между ними почти не осталось расстояния.

Ветер трепал его волосы, рубашка прилипла к коже после дождя, а под глазами лежали тени бессонной ночи.

Но сейчас он всё равно казался ей самым красивым человеком в мире.

Потому что смотрел на неё так, словно она стоила больше любого пророчества.

— Я слишком долго жил в мире без тебя, — тихо сказал он. — И больше не собираюсь.

Сердце Алины болезненно дрогнуло.

Она почувствовала, как внутри снова рушатся стены.

Потому что именно этого и боялась.

Что однажды любовь к нему станет важнее страха.

Важнее судьбы.

Важнее всего.

Эшар отвернулся.

Будто не хотел видеть их в этот момент.

И это почему-то сделало всё ещё тяжелее.

Потому что Алина внезапно поняла:ему больно.

По-настоящему.

Не из-за Врат.

Не из-за силы.

Из-за неё.

Мирель тихо спрыгнула на камень рядом.

— Ладно, страдать можно будет позже, — пробормотала она. — Сейчас у нас древняя безумная хранительница, открывающая разломы в небе.

Каэл тяжело выдохнул.

— Есть идеи?

— Есть плохие и очень плохие.

— Начни с плохих.

Мирель подняла взгляд к серебряной трещине.

Та стала ярче.

Тоньше.

Опаснее.

Словно кто-то медленно разрезал небо изнутри.

— Если Лиарет ищет Алину, значит, она уже чувствует связь между ними, — сказала ласка. — А если чувствует… то рано или поздно сможет найти её.

Холод снова скользнул по позвоночнику.

Алина машинально сжала пальцы.

— И что тогда?

Мирель замолчала.

Слишком надолго.

Каэл напрягся.

— Мирель.

Ласка медленно посмотрела на Алину.

И впервые за всё время в её серебряных глазах появилось что-то похожее на сочувствие.

— Тогда она попытается закончить то, что начала тысячи лет назад.

— Что именно? — тихо спросила Алина.

Мирель ответила не сразу.

Ветер снова ударил по башне.

Снизу доносились звуки восстанавливающегося города.

Жизнь продолжалась.

А над ними небо снова трескалось.

— Соединить миры, — наконец сказала Мирель.

Тишина.

А потом Эшар тихо произнёс:

— И на этот раз её никто не остановит.

Сердце Алины пропустило удар.

Нет.

Это неправда.

Должен быть способ.

Всегда есть способ.

Но хуже всего было то, что магия внутри неё уже знала:Лиарет действительно способна на это.

Потому что связь между ними становилась сильнее с каждой минутой.

Словно кто-то на другом конце разлома медленно открывал глаза.

И улыбался.

27.Шёпот за гранью

Ночь опустилась на Эларион так, будто город больше не принадлежал времени.

Не было перехода, не было мягкого угасания света или постепенного растворения дня в сумерках — только резкое, почти насильственное изменение, словно кто-то сверху накрыл мир плотной, тяжёлой тканью и затянул её узлом.

Свет исчез не сразу, но перестал быть уверенным.

Он дрожал.

Ломался.

Рассыпался по камню, как золото, которое внезапно стало пеплом.

И даже Академия — древняя, неприступная, выстроенная магами, пережившими войны и катастрофы — в эту ночь казалась не оплотом силы, а огромным каменным телом, уставшим от собственного существования.

Башни уходили вверх, в низкое небо, как застывшие копья. Их шпили терялись в серо-синей мгле, где облака двигались слишком быстро, будто пытались убежать от чего-то невидимого.