И насмешка.

— Как трогательно. Ты всё ещё пытаешься защитить её.

Каэл встал между Алиной и существом так естественно, будто это движение было не выбором — а его сутью.

Как дыхание.

Как инстинкт.

— Отойди от неё.

— Или что?

Тьма вокруг существа зашевелилась.

Живые тени поднялись от пола, скользя вокруг его ног, как голодные звери.

Катакомбы стали темнее.

Даже свет рун начал гаснуть рядом с ним.

— Ты убьёшь меня?

Голос стал мягче.

Тише.

Ядовитее.

— Тогда тебе придётся убить и часть неё тоже.

Каэл замер.

Всего на секунду.

Но Алина увидела.

Он поверил.

И это ударило больнее, чем падение.

— Кто ты? — снова спросила она.

На этот раз голос был твёрже.

Почти злой.

Потому что страх начинал превращаться в необходимость знать правду.

Существо медленно шагнуло вперёд.

Камень под его ногами темнел.

Покрывался чёрными прожилками.

— Моё имя давно забыто.

Он смотрел только на неё.

— Но когда-то меня называли Эшар.

Имя отозвалось внутри неё болью.

Резкой.

Невозможной.

Слишком знакомой.

Алина схватилась за грудь.

Будто могла удержать воспоминания внутри.

Но они уже поднимались.

Просыпались.

— Почему я тебя помню?

Эшар посмотрел на неё почти нежно.

И от этой нежности хотелось отступить.

— Потому что ты любила меня прежде, чем этот мир сгорел.

Тишина стала абсолютной.

Даже руны будто перестали пульсировать.

Даже тьма замерла.

Каэл побледнел.

Не от страха.

От удара.

Так, словно эти слова попали в старую незажившую рану.

— Это ложь, — резко сказал он.

Слишком резко.

Слишком быстро.

Эшар даже не посмотрел на него сразу.

— Правда всегда звучит как ложь для тех, кто боится её.

Он сделал ещё шаг.

И магия вокруг Алины вспыхнула сама.

Серебряный свет поднялся от её рук тонкими нитями.

Они потянулись к Эшару.

Нет.

Не потянулись.

Узнали его.

Как узнают что-то утраченное.

Что-то, что когда-то было домом.

— Нет… — выдохнула она.

Эшар улыбнулся.

Медленно.

Почти печально.

— Да.

Его голос стал почти шёпотом.

— Ты открыла Врата ради меня.

Пауза.

Тяжёлая.

— И сделаешь это снова.

— Алина.

Голос Каэла вернул её в настоящее.

Жёсткий.

Настоящий.

Живой.

— Не слушай его.

Но она уже не понимала, где заканчивается его голос и начинаются воспоминания.

Они поднимались внутри.

Чужие.

Древние.

Но болезненно родные.

Эшар.

Не таким, как сейчас.

Живым.

Тёплым.

Смеющимся.

Его рука в её руке.

Высокие окна.

Огонь в огромном зале.

Чёрное небо за стеклом.

Её смех.

Его голос у самого уха.

Любовь.

Настоящая.

Или память о любви.

И это было страшнее всего.

Потому что часть неё откликалась.

— Нет… — прошептала она снова.

Но уже неуверенно.

Эшар протянул руку.

Длинную.

Белую.

С чёрными трещинами под кожей.

— Иди ко мне.

И на одно ужасающее мгновение…

Алина захотела.

Не телом.

Глубже.

Кровью.

Памятью.

Той частью души, которая не принадлежала этой жизни.

Каэл встал между ними.

Без колебаний.

Без страха.

С мечом в руке и болью в глазах.

— Ты не получишь её.

Эшар посмотрел на него спокойно.

Почти с жалостью.

— А ты всё ещё думаешь, что она принадлежит тебе?

Тишина стала опасной.

Магия дрожала в воздухе.

Серебро Алины.

Тьма Эшара.

Руны Каэла.

Три силы столкнулись в одном подземном зале, и древний камень под ними начал трескаться всё глубже.

Алина стояла между прошлым и настоящим.

Между человеком, который видел её худшей — и всё равно остался рядом.

И существом, которое помнило её такой, какой она сама себя ещё не знала.

И тогда она поняла:

это только начало.

Потому что древнее зло уже вышло из Врат.

И оно знало её имя.

15.Между страхом и желанием

После появления Эшара Академия перестала спать.

Это произошло не в один момент.

Не было тревожного колокола, паники, бегущих по коридорам магов или официального приказа Совета, который объявил бы всем:теперь мир окончательно изменился .

Нет.

Перемены пришли иначе.

Тише.

Глубже.

Как приходит болезнь, которую сначала принимают за усталость.

И именно поэтому они стали по-настоящему страшными.

Ночи в Академии больше не были ночами.

Старые коридоры из чёрного камня, которые раньше после полуночи погружались в почти священную тишину, теперь жили круглосуточно.

Гул шагов не прекращался ни на час.

По высоким галереям двигались маги в длинных тёмных одеяниях. Их мантии шуршали по полу, словно тени тащились следом за хозяевами. На лицах застыла усталость — не обычная человеческая усталость после бессонной ночи, а изматывающее напряжение людей, которые слишком долго ждут катастрофу.

Некоторые из них больше не скрывали страх.

Алина видела это.

В резких взглядах.

В том, как маги невольно замолкали, когда она проходила мимо.

В том, как стражники крепче сжимали оружие.

В том, как молодые ученики Академии старались обходить её стороной.

Словно рядом с ней воздух становился тоньше.

Опаснее.

На перекрёстках башен теперь горели дополнительные руны защиты.

Серебряные символы были вырезаны прямо в камне и светились без остановки, пульсируя холодным светом. Иногда по стенам проходили волны магии — словно сама Академия проверяла собственные границы на прочность.

Стража удвоилась.

У каждой лестницы стояли вооружённые воины в чёрных доспехах с серебряными символами Академии на наплечниках. Их лица скрывали тени шлемов, но напряжение ощущалось даже в том, как они дышали.

Но даже это не помогало.

Потому что самое страшное находилось не снаружи.

А внутри.

Глубоко внизу.

Под камнем.

Там, где пульсировали Врата.

Они больше не молчали.

И это чувствовала не только Алина.

Иногда ночью стены Академии начинали тихо вибрировать, будто под фундаментом билось огромное сердце.

Иногда руны вспыхивали сами по себе.

Иногда воздух становился слишком холодным.

А иногда…

люди слышали шёпот.

Но хуже всех было ей.

Теперь Алина слышала Врата постоянно.

Шёпот проникал в сознание даже во сне.

Иногда он был настолько тихим, что невозможно было понять — это звук или её собственные мысли.

Иногда голос тянулся сквозь сознание медленно, почти ласково, словно кто-то звал её издалека.

Иногда Врата произносили её имя.

Протяжно.

Слишком знакомо.

Иногда она слышала Эшара.

Его голос невозможно было спутать ни с чем.

Низкий.

Тёплый.

Глубокий.

Словно бархат поверх стали.

И именно это пугало сильнее всего.

Потому что часть неё отзывалась на него.

Не разум.

Не сердце.

Что-то глубже.

Древнее.

Тренировочный зал Академии находился в западной башне — одном из самых старых мест комплекса.

Огромное круглое помещение с высокими сводами уходило вверх так далеко, что потолок терялся во тьме. По стенам тянулись древние руны, некоторые уже выцвели от времени, но всё ещё сохраняли остатки силы.

Пол был исписан серебряными линиями.

Они переплетались между собой, образуя сложнейший узор, напоминающий карту чужого мира.

Воздух здесь всегда пах магией.

Металлом.

Пеплом.

Озоном после удара молнии.

И чем-то древним, почти горьким.

Алина тренировалась одна.

Если это вообще можно было назвать тренировкой.