И слишком много боли.

Алина смотрела на него — и вдруг видела не Стража.

Не воина.

Не человека, который всегда казался сильным.

Она видела мужчину, который пережил конец света.

Который держал её мёртвое тело на руках.

Который продолжал жить после этого.

И всё равно нашёл её снова.

Эшар наблюдал за ними молча.

Тени вокруг него двигались медленно, будто дышали вместе с ним.

А потом он тихо сказал:

— Видишь?

Его чёрный взгляд скользнул к Алине.

— Он всегда выбирает долг.

Даже ценой тебя.

Каэл резко обернулся.

Серебряный свет рун отражался в его глазах холодным пламенем.

— Я выберу её прежде всего.

— Тогда почему снова готовишь её к жертве?

Тишина стала острой как лезвие.

Слова Эшара ударили точно в цель.

И Алина почувствовала, как внутри всё рушится.

Она больше не понимала, где правда.

Кто лжёт.

Кто спасает её.

А кто ведёт к гибели.

Потому что оба говорили так, словно любили её.

И оба были готовы потерять её ради мира.

В этот момент Врата вспыхнули.

Тьма вырвалась наружу огромной волной.

Пол ушёл из-под ног.

Крики эхом разнеслись по залу.

Магов отбросило к стенам.

Стражи упали, пытаясь удержать защиту.

Серайс выкрикнула заклинание, и серебряная печать вспыхнула в воздухе над аркой — но тут же покрылась трещинами.

Алина почувствовала, как её сознание будто разрывает изнутри.

И тогда пришло видение.

Не сон.

Не воспоминание.

Правда.

Она стояла среди пепла.

Небо было чёрным.

Горящим.

Мир умирал вокруг неё.

Башни рушились вдали, рассыпаясь огненными искрами. В воздухе кружился пепел, оседая на её волосах и ресницах.

Она чувствовала кровь.

Свою.

Тёплую.

Слишком много крови.

Каэл держал её на руках.

На коленях среди руин.

Его лицо было искажено болью.

Настоящей.

Живой.

Кровь на его руках была её.

Он прижимал её к себе так отчаянно, будто всё ещё надеялся удержать.

Словно любовью можно остановить смерть.

— Прости меня… — шептал он.

Голос ломался.

— Пожалуйста… прости…

И Каэл плакал.

Не как Страж.

Не как воин.

Как человек, у которого вместе с ней умирало всё внутри.

Алина резко вдохнула.

Воздух обжёг лёгкие.

Реальность вернулась слишком резко.

Слёзы уже текли по её щекам.

Она даже не заметила, когда начала плакать.

Каэл сразу шагнул к ней.

Забыв про Врата.

Про Эшара.

Про весь мир.

— Что ты увидела?

Алина смотрела на него дрожащими глазами.

И теперь понимала.

Всю глубину его боли.

Той, что он носил в себе всё это время.

— Ты правда потерял меня…

Каэл замер.

На одно короткое мгновение в нём исчезло всё.

Сила.

Холод.

Контроль.

Остался только человек, который слишком долго жил с этой раной.

Он медленно поднял руку.

Коснулся её лица так осторожно, словно боялся причинить боль даже прикосновением.

Пальцы дрогнули.

— Каждый день, — тихо сказал он.

И в этот момент Алина поняла:

что бы ни произошло между ними раньше…

кем бы она ни была…

он любил её даже после конца света.

Любил сквозь боль.

Сквозь смерть.

Сквозь годы одиночества.

Но Врата продолжали открываться.

Тьма уже ползла по полу живыми нитями. Руны гасли одна за другой, погружая зал в мерцающий полумрак.

Серайс выкрикнула:

— Печати не выдержат!

Её голос впервые дрогнул.

По-настоящему.

Маги пытались удержать заклинания, но стены уже трещали. С потолка падали камни. Воздух дрожал от давления древней силы.

Эшар медленно сделал шаг назад к арке.

Тени поднялись вокруг него, как чёрные крылья.

— Скоро всё закончится, — тихо произнёс он.

Каэл снова поднял меч.

Руны вспыхнули серебряным пламенем.

— Я не позволю тебе забрать её.

И тогда Эшар впервые улыбнулся по-настоящему.

Не мягко.

Не печально.

Опасно.

Почти безумно.

Но в этой улыбке всё ещё оставалась боль.

Он посмотрел прямо на Алину.

И произнёс тихо, почти шёпотом:

— Ты до сих пор не понял?

Тьма за его спиной взревела.

Врата начали открываться шире.

А Эшар не сводил взгляда с Алины.

— Она никогда не принадлежала свету.

21.Сердце между мирами

Ночь над Эларионом была алой.

Не просто тёмной.

Не грозовой.

Алой.

Такой бывает небо над городом, который ещё стоит, но уже чувствует запах собственной гибели.

Тучи нависали над башнями Академии низко и тяжело, словно огромные чёрные крылья. Между ними раз за разом вспыхивали молнии — не белые, не синие, а багрово-серебряные, будто сама магия мира раскалывалась в небе и кровоточила светом.

Эларион не спал.

Никто не спал.

В домах горели свечи, но их пламя дрожало даже за закрытыми ставнями. На улицах почти не было людей, только стража, маги и редкие фигуры в тёмных плащах, спешащие через мосты под дождём. Колокола больше не звонили — их уже запретили, потому что каждый удар вызывал панику.

Но тишина оказалась хуже.

Город слушал.

Каждый камень.

Каждая башня.

Каждая живая душа.

Все чувствовали: что-то приближается.

Что-то древнее.

Что-то, что когда-то уже уничтожило целое королевство и теперь снова нашло дорогу к миру.

Тьма вокруг Академии становилась плотнее с каждым часом.

Она не просто лежала в провалах между башнями.

Она двигалась.

Собиралась у стен.

Ползла по основанию древних колонн.

Иногда казалось, что сама ночь смотрит на окна северной башни.

Туда, где заперли Алину.

Не как пленницу.

Так сказал Совет.

Не как преступницу.

Так сказала Серайс.

Не из страха.

Так сказал король.

Но правда была проще.

Её заперли как угрозу.

Северная башня стояла отдельно от главного крыла Академии. Узкая, высокая, почти лишённая украшений, она поднималась над городом, как чёрный палец, указующий в расколотое небо. Когда-то здесь держали запрещённые артефакты и магов, чья сила становилась опасной даже для них самих.

Теперь здесь держали её.

Комната Алины была большой, но от этого не становилась свободнее.

Круглые стены из серого камня уходили вверх, к сводчатому потолку, где дрожали тени от единственного светильника. Тяжёлое окно занимало почти всю восточную сторону комнаты. За ним, далеко внизу, тонул в тумане Эларион.

На стекле горели защитные руны.

Серебряные.

Холодные.

Они пересекались тонкими линиями, образуя сложный узор, похожий на паутину.

Если подойти слишком близко, руны начинали тихо звенеть.

Как предупреждение.

На двери тоже были печати.

Три круга.

Один — от тьмы.

Второй — от Врат.

Третий — от неё.

За дверью стояли Стражи.

Алина слышала их шаги.

Редкие.

Сдержанные.

Слишком правильные.

Иногда кто-то из них менялся с другим. Иногда тихо звякали доспехи. Иногда шёпотом произносились защитные слова.

Они боялись даже говорить громко.

Словно звук мог разбудить то, что спало в ней.

Но страшнее всего была не башня.

Не руны.

Не запертая дверь.

Страшнее всего были мысли.

Они не останавливались.

Слова Эшара.

Она никогда не принадлежала свету.

Правда о её смерти.

Взгляд Каэла, когда он наконец сказал то, что скрывал.

Ты погибла, закрывая Врата.

И видение.

Пепел.

Кровь.

Его руки.

Его слёзы.

Алина сидела у окна, обхватив колени руками. На ней было простое тёмное платье, выданное служанками Академии, но оно казалось чужим на её теле — слишком мягким для человека, которого только что признали опасностью. Волосы рассыпались по плечам, спутанные после бессонных часов, а под глазами лежали глубокие тени.