Нежно.

Осторожно.

Запоминая.

Линию его скул.

Шрам у виска.

Тёплую кожу.

Тяжесть его взгляда.

— В этой жизни, — сказала она, и голос дрогнул, — я хотя бы успела тебя полюбить.

Каэл зажмурился.

Так, словно эти слова убивали его.

А потом вдруг резко притянул её к себе.

И поцеловал.

Это был не просто поцелуй.

Это было отчаяние.

Прощание.

Клятва.

Он целовал её так, будто хотел оставить часть себя в её дыхании, в её крови, в её памяти. Будто хотел, чтобы даже там, по ту сторону Врат, она всё равно помнила: её любили.

Не легенду.

Не королеву.

Не разрушительницу.

Её.

Алина ответила ему со всей болью, которая была в ней. Со всей нежностью. Со всем сердцем.

Пальцы скользнули по его волосам. Она чувствовала, как он дрожит. Как пытается удержать себя от того, чтобы схватить её и просто унести. Запереть. Спрятать. Спасти против её воли.

Но он не сделал этого.

И именно это было его самой страшной любовью.

Он дал ей выбор.

Даже когда этот выбор убивал его.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Каэл всё ещё держал её так крепко, будто иначе она исчезнет.

Его дыхание было рваным.

Глаза — влажными.

Он не плакал.

Но в нём уже было что-то сломанное.

— Я найду тебя снова, — тихо сказал он.

Алина улыбнулась сквозь слёзы.

— Даже после конца света?

Каэл коснулся её лба своим.

И на одно мгновение весь мир исчез.

— Особенно после него.

Она закрыла глаза.

Позволила себе задержаться ещё на один вдох.

Один.

Последний.

Потом отступила.

Каэл не сразу отпустил её руку.

И когда его пальцы наконец разжались, это ощущалось как разрыв чего-то живого.

Алина повернулась к Вратам.

Эшар ждал.

Он стоял над раскрывающейся аркой, окружённый чёрным пламенем, и смотрел на неё так, будто знал: она придёт.

Словно всё это — огонь, смерть, любовь, боль Каэла — было лишь дорогой к нему.

— Ты всё-таки выбираешь их, — произнёс он.

Его голос звучал уже не только в голове.

Он разнёсся над городом.

Низкий.

Красивый.

Пугающе спокойный.

Алина подняла подбородок.

Ветер рвал её платье, чёрные волосы били по лицу, а под кожей сияли руны Врат.

Она выглядела не как девушка из другого мира.

Не как испуганная попаданка.

А как та, кем её боялись назвать.

Наследница.

Ключ.

Последний свет Пепельного королевства.

— Я выбираю не их, — сказала она.

Эшар чуть склонил голову.

— Тогда кого?

Алина оглянулась на Каэла.

Он стоял позади.

Бледный.

Окровавленный.

Разрушенный.

Но всё ещё рядом.

Всегда рядом.

И тогда она ответила:

— Себя.

Врата дрогнули.

Эшар впервые перестал улыбаться.

Алина шагнула вперёд.

Серебряный свет вспыхнул вокруг неё, смешиваясь с тьмой. По небу разошлась волна магии. Пламя в городе на мгновение замерло, словно даже огонь затаил дыхание.

Она сделала ещё один шаг.

И ещё.

К Вратам.

К своей судьбе.

К выбору, который должен был стать концом.

Но теперь она больше не была той Алиной, которая умерла тысячу лет назад.

И, возможно,

на этот раз история не обязана была повториться.

24.По ту сторону Врат

Когда Алина шагнула к Вратам, мир не исчез сразу.

Сначала он будто отступил.

На один вдох.

На одно биение сердца.

На один хрупкий миг, в котором всё ещё существовали Эларион, дождь, кровь на камнях, дрожащий свет защитных рун и голос Каэла за её спиной.

Потом звуки начали гаснуть.

Не резко.

Не как пламя, задутое ветром.

А медленно — будто кто-то опускал над миром невидимую толщу воды.

Гром алых молний стал глухим и далёким. Крики людей внизу расплылись в один протяжный шум. Треск рушащихся стен Академии больше не бил по ушам, а отдавался где-то глубоко в груди, как эхо чужого кошмара.

Алина шла.

Каждый шаг давался ей всё тяжелее.

Камень под ногами был мокрым от дождя, покрытым пеплом и серебристой пылью разрушенных чар. Под подошвами хрустели осколки витражей — синие, золотые, багровые. Когда-то они изображали великих магов Академии, древние битвы, победы королевства, клятвы Стражей.

Теперь всё это лежало под её ногами битым стеклом.

Так, наверное, и выглядит конец легенд.

Она подняла голову.

Перед ней раскрывались Врата.

Вблизи они казались не просто древней аркой. Они были разломом в самой сути мира — огромной раной, обрамлённой чёрным камнем, которого не должно было существовать. Камень был гладким и одновременно живым: по нему двигались руны, серебряные и чёрные, вспыхивали, исчезали, снова собирались в узоры, которые Алина почти понимала.

Почти.

Словно знание лежало где-то в глубине её памяти, за тонкой стеной боли.

Внутри Врат не было привычной тьмы.

Там не было ни ночи, ни пустоты, ни бездны.

Там было нечто древнее, безымянное и бесконечное. Пространство между мирами. Место, куда не попадал свет звёзд. Место, где время не текло, а стояло неподвижно, как вода в мёртвом озере.

И это место звало её.

Не голосом.

Кровью.

Кожей.

Дыханием.

Серебристо-чёрные линии на её руках вспыхнули ярче. Они поднимались от запястий к локтям, к плечам, тонкими трещинами проступали у ключиц. Казалось, кто-то писал на ней древний текст — не чернилами, а самой магией.

Алина сжала пальцы.

Она хотела испугаться.

Должна была испугаться.

Но вместо ужаса почувствовала узнавание.

Будто Врата были не дверью в конец света.

А чем-то, что когда-то принадлежало ей.

И эта мысль была страшнее любой тьмы.

Позади неё стоял Каэл.

Она не оборачивалась, но чувствовала его.

Слишком ясно.

Его взгляд жёг спину сильнее огня. В этом взгляде было всё, что он не мог сказать вслух: боль, мольба, ярость, любовь и тот самый страх, который он больше не умел скрывать рядом с ней.

Он не остановил её.

Хотя мог.

Мог схватить за руку.

Мог приказать Стражам удержать её.

Мог поднять меч против всего мира, лишь бы не дать ей сделать ещё один шаг.

И, наверное, именно поэтому она любила его сильнее всего.

Потому что Каэл не сломал её выбор.

Даже когда этот выбор ломал его самого.

Ветер ударил в лицо.

Холодный, мокрый, пропитанный запахом дождя, дыма, горящего камня и крови. Он метнул тёмные волосы Алины назад, обнажив лицо. Щёки были мокрыми — от дождя или слёз, она уже не знала.

На ней всё ещё было платье цвета ночного леса, только теперь оно казалось чужим. Подол был разорван, ткань испачкана пеплом, на рукаве темнело пятно крови — не её, кажется. Серебряные нити, вплетённые в волосы ещё придворными служанками, выбились и сверкали в темноте, словно тонкие молнии.

Она больше не была девушкой из другого мира.

И уже не была той древней королевой из видений.

Она была чем-то между.

Чем-то новым.

И, возможно, именно это могло спасти их.

Или уничтожить окончательно.

Эшар стоял у Врат.

Теперь так близко, что Алина могла рассмотреть каждую деталь его лица.

И это оказалось почти невыносимо.

Потому что он не выглядел чудовищем.

В её воображении зло должно было быть проще. Уродливым. Искажённым. Очевидным. Но Эшар был красив той красотой, от которой хотелось отвести взгляд не потому, что она отталкивала, а потому что слишком легко могла обмануть.

Высокий, тонкий, почти призрачный, он стоял на фоне чёрного пламени, будто был соткан из света погибшей луны и теней. Его кожа казалась бледной до прозрачности. Длинные серебристые волосы ветер поднимал вокруг лица, и в багровых вспышках молний они казались то белыми, то почти пепельными.