Она не хотела быть причиной этой боли.

Не хотела снова ломать его.

Не хотела быть той, кто выбирает мир вместо него.

Но внизу умирали люди.

Город кричал.

А Врата открывались.

— Если я не остановлю их…

Договорить она не успела.

Где-то под башней раздался страшный взрыв. Камень содрогнулся. На мгновение всё вокруг озарило алое пламя. Вдалеке рухнула одна из малых башен Академии, исчезнув в облаке искр и пыли.

Крики поднялись снизу новой волной.

Тонкие, человеческие.

Невыносимые.

Алина резко вдохнула, словно каждый этот крик входил ей под кожу.

— Тогда погибнут все, — закончила она тихо.

Каэл резко притянул её к себе.

Так близко, что она почувствовала, как бешено бьётся его сердце. Его руки обхватили её талию с отчаянной силой, будто он хотел закрыть её от города, от Врат, от самой судьбы.

— Мне плевать на мир.

Слова ударили в неё сильнее любого заклинания.

Она замерла.

Ветер завывал вокруг башни. Магия трещала в воздухе. Где-то далеко звенели мечи, рушились стены, гасли печати.

А Каэл смотрел на неё так, будто действительно готов был позволить всему этому сгореть — лишь бы она осталась.

— Слышишь? — хрипло сказал он. — Мне плевать на мир, если цена за него — ты.

— Не говори так…

— Я выберу тебя.

Он произнёс это не красиво.

Не как клятву из древней легенды.

А как правду, которую больше не мог удерживать внутри.

— Всегда тебя.

У Алины защипало глаза.

Потому что именно этого она боялась больше всего.

Не Эшара.

Не Врат.

Не тьмы в себе.

А того, что Каэл однажды действительно поставит её выше всего живого. Что его любовь окажется не спасением, а ещё одной причиной, по которой мир может погибнуть.

И хуже всего — часть её хотела этого.

Хотела, чтобы он выбрал её.

Хотела быть не оружием, не ключом, не наследницей Пепельного трона.

А просто женщиной в его руках.

Живой.

Любимой.

Нужной.

— Каэл…

— Нет.

Он прижался лбом к её лбу.

Его дыхание было рваным. Грубым. Почти болезненным.

Руки на её талии дрожали.

Алина почувствовала эту дрожь сквозь тонкую ткань платья. В ней не было слабости. Была любовь, доведённая до предела.

— Я не переживу этого снова, — прошептал он.

И вдруг весь грохот войны стал далёким.

Мир рушился.

Врата открывались.

Эшар ждал.

Но в этот миг для Алины существовали только Каэл и его боль.

Она видела, как тень прошлого лежит на его лице. Как вина годами вырезала морщину между бровями. Как память о её смерти поселилась в нём глубже любого шрама.

Он не просто боялся потерять её.

Он уже потерял.

И продолжал терять каждый день, пока она не вернулась.

— Я не хочу уходить, — сказала она.

Правда вырвалась прежде, чем она успела её остановить.

Каэл открыл глаза.

В них вспыхнула надежда.

Такая хрупкая, что ей стало больно.

— Тогда останься.

Слова были почти беззвучными.

Алина смотрела на него.

На мужчину, который готов был бросить вызов судьбе, миру, богам, прошлому — всему, что посмеет забрать её снова.

И сердце не выдержало.

Она поднялась на носки и поцеловала его первой.

Поцелуй вышел отчаянным.

Не нежным.

Не осторожным.

Он был похож на прощание, которое оба отказывались признавать.

Каэл ответил сразу. С такой силой, что у Алины перехватило дыхание. Его ладонь поднялась к её затылку, пальцы запутались в её волосах, удерживая близко, слишком близко — будто стоит ей отстраниться, и она исчезнет.

Магия вспыхнула вокруг них серебристым светом.

Не как угроза.

Как отклик.

Словно древняя сила внутри Алины тоже на миг забыла, что должна разрушать, и стала просто светом.

Ветер ворвался в башню через разбитые арочные проёмы. Он бросил дождь им в лица, поднял полы плаща Каэла, разметал волосы Алины. Но они не отступили.

Он целовал её так, будто пытался удержать этим поцелуем саму судьбу.

Будто мог вдохнуть в неё свою жизнь.

Будто мог связать её с собой крепче, чем Врата связывали её с тьмой.

Алина чувствовала его дрожь.

В пальцах.

В дыхании.

В том, как он прижимал её к себе, слишком сильно, почти болезненно, но она не хотела, чтобы он отпускал.

Пусть боль.

Пусть страх.

Только бы он был рядом.

— Останься, — выдохнул он ей в губы.

Одно слово.

И в этом слове было всё.

Не уходи.

Не умирай.

Не выбирай их.

Выбери меня.

Алина закрыла глаза.

Потому что если посмотрит на него сейчас — не сможет сделать шаг.

Не сможет уйти.

Не сможет стать той, кем должна стать.

Врата взревели.

На этот раз звук был таким мощным, что камень под ногами пошёл трещинами.

Воздух сжался.

А потом распался на тысячи острых осколков магии.

Свет защитного купола над городом вспыхнул в последний раз и начал осыпаться, как разбитое стекло. Огромные серебряные фрагменты падали вниз, растворяясь, не долетая до крыш.

Эларион остался без защиты.

И голос Эшара вошёл в сознание Алины так легко, словно дверь была открыта давно.

Ты знаешь, что должна сделать.

Она резко отстранилась.

Тьма под кожей вспыхнула серебристо-чёрными линиями. Они поднялись к плечам, к шее, мелькнули под ключицами, словно древние письмена, которые мир сам выжигал на ней.

Каэл сразу понял.

— Нет.

Он сказал это тихо.

Почти спокойно.

Но лицо его побледнело.

Алина смотрела на него сквозь слёзы.

— Прости меня.

И именно тогда он сломался.

По-настоящему.

— НЕ СМЕЙ.

Его голос эхом ударил по башне.

Магия вокруг вспыхнула в ответ на его отчаяние. Несколько серебряных рун на полу ожили и тут же погасли, не выдержав силы Врат.

Каэл схватил её за плечи.

— Ты не обязана умирать ради них!

— Я уже делала это раньше.

— И я позволил тебе!

Тишина.

Страшная.

Разрушающая.

Даже Эшар, казалось, замолчал.

Каэл тяжело дышал, будто каждое слово рвало его изнутри.

— Я стоял рядом. Я видел, как ты уходишь. Я видел, как свет гаснет в твоих глазах. И ничего не сделал.

— Ты не мог…

— Я должен был!

Он почти выкрикнул это.

И в его голосе было столько ненависти к себе, что Алина не выдержала. Слёзы сорвались сами.

Каэл опустил голову.

Его руки всё ещё держали её, но теперь не удерживали — молили.

— Каждый день после этого я ненавидел себя, — сказал он глухо. — Каждый рассвет. Каждую ночь. Каждый раз, когда слышал, как ветер проходит через руины Врат. Я думал: если бы я был сильнее, быстрее, жестче… если бы я выбрал тебя, а не долг…

Он поднял взгляд.

— Ты бы жила.

Алина покачала головой.

— А мир?

— Какой смысл в мире, где нет тебя?

Эти слова были неправильными.

Опасными.

Эгоистичными.

Но они проникли ей в самое сердце.

Потому что впервые за всё время кто-то любил её не за силу.

Не за предназначение.

Не за то, что она может спасти или разрушить.

Просто её.

Внизу раздался новый грохот.

На этот раз такой близкий, что башня содрогнулась до основания.

Одна из стен дала трещину. Сквозь неё в комнату ворвался алый свет пожара. Вдали рухнул мост между двумя крыльями Академии. Каменные арки осыпались вниз, увлекая за собой людей и тени.

Алина вскрикнула.

Каэл инстинктивно заслонил её собой.

Даже сейчас.

Даже в эту секунду.

Когда она собиралась уйти от него.

Он всё равно защищал.

Это и добило её.

Она поняла: времени больше нет.

Город погибает не когда-нибудь.

Сейчас.

В этот миг.

Пока она стоит здесь.

Пока любит.

Пока боится.

Алина медленно подняла руку и коснулась щеки Каэла.

В последний раз.