На нём была одежда не этого времени: длинный тёмный камзол с высоким воротом, расшитый тусклыми нитями, похожими на застывшие руны. Ткань не шевелилась под дождём, словно сама буря боялась коснуться его.

Но глаза…

Глаза Эшара были самыми страшными.

Не чёрными полностью, как у порождений Врат.

Нет.

В них оставалось что-то человеческое.

Именно это пугало больше всего.

Он смотрел на Алину не как на врага.

Не как на ключ.

Не как на королеву.

А как на человека, которого потерял так давно, что сама потеря стала частью его существа.

— Ты всё-таки пришла, — сказал он тихо.

Его голос был спокойным.

Слишком спокойным для того, кто стоял посреди гибнущего города.

Алина остановилась в нескольких шагах от него.

Внутри груди всё сжалось.

— Я пришла не к тебе.

Тень улыбки коснулась его губ.

Не насмешливая.

Печальная.

— Ты всегда говорила так, когда боялась правды.

Её пальцы дрогнули.

— Не делай вид, что знаешь меня.

— Я знал тебя до того, как этот мир придумал для тебя новое имя.

Слова скользнули под кожу.

И вместе с ними пришли образы.

Не резкие, как раньше.

Мягкие.

Почти тёплые.

Чёрные башни Пепельного королевства под серебряным небом. Сады, где вместо листьев на деревьях звенели тонкие металлические пластинки. Смех. Его рука в её руке. Голос — не нынешней Алины, а той, древней, сильной, уставшей от власти и одиночества.

Эшар, если Врата откроются…

Я удержу их.

Ты не сможешь.

Ради тебя смогу.

Алина резко вдохнула.

Нет.

Это не её память.

Не её.

Но сердце не слушалось.

Оно узнавало.

И это было предательством.

— Врата узнают тебя, — произнёс Эшар.

Он сделал шаг ближе, и тьма за его спиной мягко шевельнулась, будто огромный зверь повернул голову к хозяйке.

— Смотри.

Алина не хотела.

Но взгляд сам упал на арку.

Руны вспыхнули ярче.

И вдруг она поняла, что символы на камне повторяют узор на её коже.

Не просто похожи.

Они были одним и тем же языком.

Врата были написаны на ней.

А она — на Вратах.

— Нет, — прошептала Алина. — Я не принадлежу им.

Эшар смотрел на неё почти нежно.

— Ты до сих пор пытаешься в это верить.

— Потому что это правда.

— Правда? — Он тихо усмехнулся. — Правда в том, что этот мир призвал тебя только тогда, когда снова оказался на краю гибели. Они не искали Алину. Они искали ключ.

Она вздрогнула.

Потому что эти слова попали точно в старую боль.

Совет.

Серайс.

Король.

Академия.

Все они так или иначе смотрели на неё одинаково: как на силу, которую нужно удержать, изучить, направить, использовать.

Но Каэл смотрел иначе.

И эта мысль стала якорем.

— Не слушай его.

Голос Каэла раздался позади.

Хриплый.

Низкий.

Слишком близкий к боли.

Алина обернулась.

Каэл стоял на краю разрушенной площадки башни.

Вспышки алых молний освещали его лицо резкими, почти жестокими тенями. Чёрный плащ Стража развевался за спиной, рваный по краям, тяжёлый от дождя. Доспехи были покрыты царапинами и следами копоти. На боку темнело кровавое пятно, но он стоял прямо, упрямо, как будто одна только воля не позволяла ему упасть.

Меч в его руке всё ещё сиял серебряными рунами.

Свет клинка был слабее, чем раньше.

Но он горел.

Как и сам Каэл.

На его лице не было прежней непроницаемой маски. Не осталось того спокойного воина, который мог одним взглядом заставить замолчать целый зал.

Сейчас перед ней стоял человек.

Израненный.

Почти сломленный.

И всё равно готовый идти за ней даже туда, откуда не возвращаются.

Его тёмные глаза встретились с её взглядом.

Алина почувствовала, как внутри что-то разрывается.

Эшар был прошлым.

Врата были судьбой.

Но Каэл…

Каэл был настоящим.

Живым.

Тёплым.

Болезненно любимым.

Эшар медленно перевёл взгляд на него.

— Он всё ещё надеется спасти тебя.

— А ты? — спросила Алина, не отводя глаз от Каэла. — Чего хочешь ты?

Тьма вокруг Врат зашевелилась сильнее.

Долго Эшар молчал.

Так долго, что казалось, ответ причиняет ему боль.

А потом сказал:

— Вернуть тебя домой.

Домой.

Одно слово.

И оно ударило сильнее, чем все угрозы.

Алина хотела рассмеяться.

Горько.

Зло.

Какой дом?

Мир экранов, светофоров и дедлайнов, откуда её вырвало без предупреждения?

Дубовая Лощина с запахом дыма и хлеба?

Эларион, который теперь горел внизу?

Или Пепельное королевство, которого больше не существовало?

Перед глазами вспыхнули картины.

Высокие чёрные башни, гладкие, как обсидиан.

Широкие мосты над пропастями, где внизу текли не реки, а серебряный туман.

Тронный зал, полный звёздного света.

Сады, где деревья звенели на ветру.

Эшар смеётся — моложе, живее, без этой страшной тьмы в глазах.

Она — другая она — идёт рядом с ним, и на её пальцах сияет кольцо из чёрного металла.

От воспоминания стало больно.

Не голове.

Сердцу.

— Нет, — выдохнула Алина. — Это не мой дом.

Эшар сделал ещё шаг.

— Ты помнишь его.

— Память не делает место домом.

— А любовь?

Она замерла.

Каэл тоже.

Ветер взвыл между ними.

Эшар смотрел на Алину, и в его взгляде было нечто такое, чего она не хотела видеть: надежда.

Безумная.

Израненная.

Опасная.

— Ты любила меня, — сказал он тихо.

Алина закрыла глаза.

Воспоминания шевельнулись снова.

Его губы на её пальцах.

Его голос ночью.

Его обещание удержать Врата.

Её страх за него.

Да, та женщина любила его.

Но Алина…

Алина была другой.

Разве нет?

Она открыла глаза.

— Возможно, она любила.

Голос дрожал, но она заставила себя продолжить:

— Но я — не только она.

Эшар впервые нахмурился.

И в этот миг тьма за его спиной дрогнула резче.

Каэл шагнул вперёд.

— Отойди от неё.

Эшар повернул голову.

Медленно.

И впервые его красота стала холодной.

Почти мёртвой.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь её удержать?

— Я знаю, что она не твоя.

— Не моя? — Эшар усмехнулся. — Ты говоришь это так, будто любовь даёт право владеть.

Каэл сжал рукоять меча.

— Это говоришь ты, не я.

Между ними вспыхнули серебряные искры.

Воздух стал острым, как стекло.

Алина стояла между ними и чувствовала, как две силы тянут её в разные стороны.

Не просто мужчины.

Не просто чувства.

Две жизни.

Две версии её сердца.

Эшар — память о том, кем она была.

Каэл — доказательство того, кем она стала.

— Тогда почему, — тихо спросил Эшар, — даже сейчас она идёт ко мне?

Каэл замолчал.

Это молчание ранило Алину сильнее любых слов.

Потому что она знала: он тоже чувствует.

Часть её действительно тянулась к Вратам.

К Эшару.

К ответам.

К прошлому, которое обещало объяснить, почему она такая, почему мир дрожит от её прикосновения, почему тьма знает её имя.

Но другая часть…

другая часть хотела развернуться, схватить Каэла за руку и бежать.

Куда угодно.

В лес.

В деревню.

В другой мир.

Лишь бы не выбирать.

Внизу Эларион снова содрогнулся.

Город вспыхнул новой волной огня.

Один из районов у западных стен исчез во вспышке чёрного света. Там, где мгновение назад были крыши, улицы и люди, осталась только воронка, наполненная дымом.

Алина почувствовала это.

Каждую потерю.

Каждый оборвавшийся голос.

Словно Врата пропускали смерть через неё.

Она согнулась, хватаясь за грудь.

Каэл рванулся к ней.

— Алина!

Но Эшар поднял руку.