Алина смотрела на неё, почти не дыша.

— Тогда что мне делать?

Мирель подняла серебряные глаза.

— Войти туда не как жертва.

Как хозяйка.

Ветер стих.

Даже Врата, казалось, замерли.

Эшар побледнел.

Впервые по-настоящему.

— Нет, — сказал он.

Алина повернулась к нему.

— Почему ты боишься?

Он отступил на полшага.

И это движение сказало больше любых слов.

Каэл заметил тоже.

— Потому что тогда она сможет закрыть их без смерти.

Эшар молчал.

Алина почувствовала, как внутри неё что-то меняется.

Страх оставался.

Любовь оставалась.

Боль тоже.

Но теперь между ними появилось другое.

Понимание.

Она не должна выбирать между собой и миром.

Не должна выбирать между Каэлом и судьбой.

Не должна снова умереть, чтобы доказать, что достойна жить.

Алина медленно выпрямилась.

Серебряно-чёрные руны на её коже вспыхнули новым светом.

Не болезненным.

Сильным.

Её волосы поднялись от магии, тёмные пряди засияли серебром. Платье, испачканное пеплом, затрепетало вокруг ног, словно тень и свет сами ткали из него мантию.

Каэл смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Алина…

Она обернулась.

И улыбнулась.

Слабо.

Сквозь слёзы.

— Я не собираюсь умирать.

Он будто перестал дышать.

— Обещаешь?

Алина посмотрела на Врата.

На Эшара.

На горящий Эларион.

Потом снова на Каэла.

— Обещаю попробовать.

— Это ужасное обещание.

— Зато честное.

И впервые за эту ночь в глазах Каэла мелькнуло что-то похожее на слабую, разбитую улыбку.

Эшар сделал резкое движение к ней.

— Ты не понимаешь, что там.

— Понимаю.

— Нет. Там пустота. Там всё, что ты потеряла. Там я ждал тебя тысячу лет.

Его голос дрогнул.

И Алина вдруг увидела его не чудовищем.

Не соблазном.

А тем, кем он был на самом деле.

Человеком, которого тьма держала так долго, что он забыл, как выглядит свобода.

— Эшар, — сказала она мягче. — Ты не хочешь вернуть меня домой.

Он замер.

— Хочу.

Она покачала головой.

— Нет. Ты хочешь, чтобы я вернула тебе тебя.

Тьма вокруг него дрогнула.

И в его глазах вспыхнула боль.

Настоящая.

Невыносимая.

— Не говори так.

— Ты устал.

— Замолчи.

— Ты устал быть один.

Чёрное пламя вокруг него взметнулось.

— Замолчи!

Врата взревели.

Но Алина не отступила.

— Я помню тебя, — сказала она. — Не только таким. Я помню, каким ты был до тьмы.

Эшар застыл.

Мирель тихо прошептала:

— Осторожно.

Но Алина уже знала.

Это тоже часть выбора.

Не убить.

Не отвернуться.

Увидеть.

— Ты не Врата, — сказала она Эшару. — И я тоже.

Каэл подошёл к ней.

Не встал перед ней.

Не заслонил.

Встал рядом.

И это было важнее любого спасения.

— Что тебе нужно? — спросил он.

Алина посмотрела на него.

— Чтобы ты верил мне.

Он ответил сразу:

— Верю.

— Даже если я войду туда?

Боль мелькнула в его глазах, но он не отвёл взгляд.

— Даже тогда.

Эти слова стали последним ключом.

Алина протянула ему руку.

Он взял её.

И на мгновение серебряный свет вспыхнул между их пальцами.

Не как магия Врат.

Как клятва.

Мирель фыркнула.

— Ну наконец-то. Любовь, доверие, отсутствие глупого самопожертвования. Прогресс.

Алина почти улыбнулась.

Потом сделала шаг к Вратам.

Каэл пошёл с ней.

— Нет, — сказала она тихо.

Он напрягся.

— Алина—

— Не внутрь.

Она сжала его пальцы.

— До края.

Он понял.

Кивнул.

И вместе они подошли к самому разлому.

Внутри Врат шевелилась бесконечность.

Звёзд не было.

Но были голоса.

Тысячи.

Может быть, миллионы.

Все, кого когда-то забрали Врата.

Все, кто остался между мирами.

И где-то среди них — часть её.

Алина почувствовала, как эта часть тянется к ней.

Не просит умереть.

Просит вернуться целой.

Эшар стоял неподвижно.

Чёрное пламя вокруг него стало слабее.

— Если ты закроешь их, — сказал он, — я исчезну.

Алина посмотрела на него.

— Не обязательно.

Он горько усмехнулся.

— Ты всё ещё хочешь всех спасти.

— Нет.

Она сделала вдох.

— Но я больше не хочу никого оставлять в темноте.

Каэл сжал её руку.

Не чтобы удержать.

Чтобы поддержать.

Алина закрыла глаза.

Впервые она не боролась с магией.

Не пыталась загнать свет и тьму в разные стороны.

Она позволила им встретиться.

Серебро поднялось из её сердца.

Тьма — из Врат.

Они столкнулись внутри неё, и на мгновение боль стала такой сильной, что колени едва не подогнулись. Каэл подхватил её, но она устояла.

— Я здесь, — прошептал он.

И она удержалась за его голос.

За его руку.

За себя.

Перед внутренним взором вспыхнули все её жизни сразу.

Парк.

Лес.

Белая ласка на мшистом камне.

Дубовая Лощина.

Лада смеётся у колодца.

Марена смотрит так, будто знает всё.

Первый взгляд Каэла.

Первый поцелуй.

Пепельный трон.

Смерть.

Возвращение.

Алина увидела всё.

И впервые не отвернулась.

— Я принимаю, — сказала она.

Голос прозвучал не громко.

Но Врата услышали.

— Свет.

Серебряное сияние вспыхнуло вокруг её правой руки.

— Тьму.

Чёрное пламя мягко поднялось вокруг левой.

— Прошлое.

За спиной на мгновение возник силуэт королевы Пепельного трона.

— Настоящее.

Каэл рядом сжал её пальцы.

— И себя.

Мир раскололся светом.

Врата закричали.

Не как чудовище.

Как живое существо, из которого вырывали старую боль.

Руны на арке вспыхнули так ярко, что ночь стала белой. Тьма в небе сжалась, словно её втягивало обратно в разлом. Порождения Врат внизу остановились и начали рассыпаться пеплом.

Эларион замер.

Люди поднимали головы.

Стражи опускали мечи.

Маги, едва стоявшие на ногах, смотрели на башню Академии, где девушка из другого мира держала открытыми ладони перед концом света — и не падала.

Эшар вскрикнул.

Тьма вокруг него рвалась, как ткань.

Алина протянула к нему руку.

— Иди.

Он смотрел на неё с ужасом.

— Куда?

— Домой.

— Его больше нет.

— Тогда туда, где ты сможешь стать свободным.

Он покачал головой.

— Я не умею.

И в этих словах было столько отчаяния, что Алине стало больно.

Она сделала шаг к нему.

Каэл напрягся, но не остановил.

Эшар смотрел на неё так, будто не верил.

— Ты должна ненавидеть меня.

— Возможно.

Она протянула руку.

— Но я выбираю иначе.

Долгое мгновение он не двигался.

Потом медленно, почти испуганно коснулся её пальцев.

Тьма вокруг него вспыхнула.

И Алина увидела его память.

Не всю.

Только главное.

Одиночество.

Тысяча лет во тьме.

Её имя, повторяемое снова и снова, чтобы не сойти с ума.

Любовь, которая за века стала цепью.

Боль, которая стала злом.

А потом Эшар закрыл глаза.

И впервые за всё время его лицо стало спокойным.

— Прости меня, — сказал он.

Алина почувствовала, как Врата забирают его тьму.

Не его самого.

Только то, что держало.

Чёрное пламя осыпалось с его плеч пеплом.

Под ним остался человек.

Измученный.

Бледный.

Сломанный.

Но живой.

Арка Врат начала закрываться.

Медленно.

Скрежет камня и магии прокатился по небу.

Алина почувствовала, как что-то внутри неё тянется обратно в разлом.

Та самая потерянная часть.

Её сила.

Её память.

Её древняя смерть.