Минуты две потребовалось, чтобы перевести дух в прямом и переносном смысле; потом меня снова «расправило», раскатало по чужому телу как жидкое тесто по силиконовой форме. Преотвратные ощущения, — еще раз через такое точно не хотелось бы проходить. Но в собственный труп ведь тоже придется возвращаться.

А потом... Потом на меня разом навалились все чувства, которых призрак до этого был лишен. Как будто кто-то повернул регулятор громкости и врубил звуки, прикосновения и запахи на максимум. Отвыкшее от этой какофонии сознание едва справлялось с наплывом информации.

Я поняла, что лежу лицом вниз в куче чего-то мокрого, пахнущего землей, гнилью и хвоей. Глаза при этом нещадно слепило даже сквозь слой листьев и слипшиеся веки: в этом мире время близилось к полудню. Вокруг шумел и хрустел иномирный лес, натужно пели птицы, с аппетитным шорохом ломался под моим весом тоненький слой льда и инея на размокшей траве.

Больше всего проблем доставило вернувшееся осязание. Я чувствовала каждую хвойную иголку, каждый ком промерзшей земли и камень, впивающийся в тело через ткань одежды. Ноги и руки Шанны онемели от мороза, превратившись в ледышки, и я уже знала, что разгонять по ним кровь будет очень больно. Почему-то сильно саднило горло — ангина? Или сорванные криком связки? А еще очень хотелось в туалет.

Я попробовала пошевелиться, но до костей промерзшее чужое тело напрочь отказывалось это делать. Каждая мышца ныла как при простуде, — и это Асмодей назвал «в идеальном состоянии»? У нее хотя бы органы внутренние все на месте?

Чертов демон, мог бы и получше обо всем позаботиться!

Теплый пуховик, конечно, тоже остался только фантазией. Никакого сервиса, а ведь я ради его, в том числе, шкуры тут стараюсь!

Злость придала мне сил. Не открывая глаз, я попыталась вялым рывком перевернуться на спину, чтобы встать, но... тут же была наказана за спешку. Сзади вместо шуршащей листвы оказалась пустота, в которую я, потеряв равновесие, благополучно ухнула. Точно, там же овраг! На мое счастье неглубокий. К списку болячек добавился ушибленный копчик и длинная ссадина на руке.

Отличное начало, Яна. Такими темпами Шанна повторно помрет и без помощи чернокнижника.

Спустя двадцать минут, бесчисленное количество матов и один успешный поход в кусты, я уже держалась на ногах достаточно прочно, чтобы куда-то идти. Но начать решила с тщательного осмотра позаимствованного тела. От его состояния зависело, как скоро мне понадобится помощь, еда и сон.

Итак, рана на животе исчезла: на ощупь кожа была целой, хотя разводы засохшей крови на руках — а значит и на щеках с ключицами! — остались. Я попробовала растопить в ладонях немного снега, чтобы оттереть пятна хотя бы с лица. Еще не хватало, чтобы в таком состоянии меня кто-то увидел.

Одежда тоже восстановилась и более-менее очистилась, хотя местами промокла. Была ли она той, в которой Шанну убили? Или Асмодей позаботился, чтобы меня никто не узнал, и выдал новую? Вряд ли, судя по тому, что даже кровь с тела он не додумался убрать, дилетант.

На мне оказалось простое темное платье из плотной ткани до щиколоток, без каких-либо украшений. Талию охватывал пояс в полторы ладони шириной, который я, подумав, решила снять и накинуть на плечи вместо шали, чтобы хоть немного согреться. Крой у одежды был грубым, нитки в швах — толстыми, такие не расползутся и после тысячи стирок. Вот только от холода платье защищало плохо. Еще хуже дело обстояло с ногами: обуви не было, я зябко переминалась с одной босой стопы на другую. Далеко по валежнику так не уйти. Тем более, что в лесу стояла, как минимум, поздняя осень: судя по местами припорошенной траве и нетронутом насте на стволах деревьев, снег шел совсем недавно.

Но выбора у меня не было.

Мысленно костеря Асмодея до чертовых прабабушек включительно, я двинулась прочь от оврага под кривым деревом. Стоять на месте было еще холоднее, да и думалось мне всегда лучше в движении. Буду прыгать по островкам жухлой травы, избегать камней, льда и полос инея — может и получится дотерпеть до теплого человеческого жилья.

Осталось решить еще одну проблему: выбор направления.

Куда я, собственно, иду? О чем там говорил инкуб? Мне нужно добраться до города, найти в нем развеселый «Сад потухших фонарей» и устроиться на работу. Хорошо, но как понять, в какой стороне этот город?

Незнакомая чаща больше не казалась страшной; паника и голод отступили, я с интересом принялась рассматривать лес по краям тропинки. Большая часть растений ничем не отличалась от земных — такие и у нас в парке можно найти — но иногда попадались и диковинки, вроде кустов с гибкими и очень тонкими ветками светло-зеленого цвета. Или необычных красноватых деревьев, трещины в коре которых напоминали змеиную шкуру. Многие из них были сильно искривлены и даже сплетались стволами с соседями: в таком буреломе не погуляешь, повезло, что меня занесло не в самую густую его часть.

И вообще, как же здорово, что я теперь не одна! Ноги быстро согрелись в двух слоях пряжи — через толстые носки подошвы почти не чувствовали камни и ветки, которые попадались на тропинке. Или они просто отморозились до такой степени, что уже ничего не страшно? Не важно! Я куталась в плащ Нив, жевала лепешку и чувствовала себя самым счастливым человеком в обоих мирах.

Новая знакомая ни на секунду не умолкала, выдавая историю за историей со скоростью победительницы национального конкурса скороговорок.

—...а потом сестра предупредила, что в нашем лесу — он, кстати, Аспидово кривоборье зовется, из-за того, что тут много кривой краснокорой муры растет, а она же чешуйками покрыта, ты ее видела, и из-за чешуек ее еще аспидовым деревом зовут, поэтому и кривоборье тоже Аспидово — так вот, Гура предупредила, что тут разбойничья шайка новая появилась. Они в глубине прячутся, туда же императорские сыскатели не полезут из-за берложников, вот этим лиходеям и привольно. Сами-то с местным ошкуем договорились, выкуп ему человеческим мясом платят, а тот берложников от разбойничьего логова отводит. А! Ты же не знаешь, наверное: ошкуи, они вроде старших древесных духов, поэтому наш в кривоборье хозяин. Кроме них еще дремлицы бывают, но те робкие и смирные, они больше в светлых рощах живут, где много серебрянника растет. Здесь им темно и страшно, поэтому у нас ошкуй и завелся — Нив тарахтела так быстро, что, кажется, забывала дышать — В общем, разбойники по окрестным дорогам шатаются, грабят и девушек часто портят. Тебе еще повезло, что не стали до смерти мучать! Такие случаи тоже были, — находили растерзанных бедняжек в оврагах. Хотя про повезло тоже не скажешь, у тебя ведь ни денег не осталось, ни документов, ни одежды нормальной. Как же хорошо, что ты меня встретила, правда?

Я усиленно закивала с набитым ртом. Действительно, не повстречай я Нив, как минимум пришлось бы ночевать в лесу, — и не факт, что к утру я не окоченела бы до смерти. На инкуба надеяться не приходилось: этот прохвост либо не понимал, с какими трудностями сталкиваются смертные, либо ему было абсолютно все равно. А тут еще бандиты, берложники, ошкуи-людоеды... В одиночку я в лес больше ни за что в жизни не сунусь.

— Слава богу, что все обошлось! — Девушка светилась от гордости, то и дело на меня поглядывая с покровительственной улыбкой. — Это первый раз, когда я кого-то спасаю. Дома ни за что не поверят. Я в семье по росту самая мелкая, братья вечно дразнят. Они-то лбами вымахали, хотя младше меня на шесть лет, представляешь?

Лешка всегда был выше и шире меня, хотя разница между нами была всего в три года. То ли я такой уродилась, то ли он активнее рос. Но дразнить за это братец меня бы и не подумал: нехватку роста я компенсировала скверным мстительным характером, — всегда находила способы расквитаться с обидчиками.

Лешка часто шутил, что чем ниже человек ростом, тем ближе он к аду, а значит бесам проще нашептывать ему всякие непотребства и подстрекать на глупости.