Никаких обшарпанных подъездов. Никаких криков пьяных соседей. Никакого страха, что завтра придут коллекторы и вышвырнут нас на улицу.

Здесь пахло хвоей, дровами и абсолютным, железобетонным покоем.

Максим обнял меня за плечи и повел к дверям.

Мы зашли внутрь.

Я ахнула. Просторная гостиная была залита светом. Высоченные потолки, мягкие ковры, огромный угловой диван. А прямо по центру располагался настоящий, живой камин, в котором уже весело трещали березовые поленья.

В доме было тепло. Пахло кофе и какой-то свежей выпечкой — видимо, кто-то из персонала подготовил дом к нашему приезду.

Максим снял с меня куртку, повесил ее в шкаф, а затем скинул свое пальто.

Он подошел ко мне, обхватил мое лицо обеими руками и посмотрел так, что у меня перехватило дыхание.

— Добро пожаловать домой, жена, — тихо, с невероятной нежностью произнес он.

Жена.

Слово, которое еще недавно ассоциировалось у меня с рабством, унижением и предательством, сейчас зазвучало совершенно иначе. Оно звучало как титул. Как гарантия безопасности.

Я положила руки ему на грудь.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — спросила я, глядя в его серые глаза.

— О чем?

— О том, что Артем был прав в одном, — я усмехнулась. — Я действительно была удобной. Но только потому, что жила не своей жизнью. А теперь… теперь я буду удобной только для одного человека в этом мире.

Максим хищно улыбнулся.

— Для кого же?

— Для себя, — твердо ответила я. — И немного для тебя. Если заслужишь.

Он рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. Это был смех абсолютно счастливого, свободного мужчины.

Он подхватил меня на руки — легко, словно я ничего не весила — и понес к дивану у камина.

Осторожно опустив меня на мягкие подушки, он сел рядом и притянул меня к себе на грудь.

Я свернулась клубочком, слушая мерный, сильный стук его сердца. Огонь в камине бросал золотистые блики на его лицо.

Мой телефон, лежащий в кармане, больше не разрывался от истеричных звонков матери или Насти. Мой бывший муж гнил в СИЗО, дожидаясь суда, который уничтожит его жизнь.

А я лежала в руках любимого мужчины, в нашем новом доме, и чувствовала, как внутри меня пульсирует горячая, здоровая кровь.

Бумеранг завершил свой полет.

Зло пожрало само себя. А те, кто нашел в себе силы бороться до конца, получили свою награду.

Я закрыла глаза, вдыхая запах Максима — запах хвои, морозного воздуха и безопасности.

Я дома.

И моя настоящая жизнь начинается прямо сейчас.

Прошел месяц.

Один невероятный, спокойный, исцеляющий месяц с того дня, как мы переступили порог этого дома.

Я стояла перед огромным зеркалом в нашей спальне и, затаив дыхание, смотрела на свое отражение. На мне было платье. Настоящее, вечернее, струящееся шелковое платье глубокого изумрудного цвета.

Максим заказал его для меня пару дней назад.

Оно идеально скрывало мой заживающий живот, но при этом подчеркивало талию и ключицы. Моя кожа больше не была болезненно-бледной, на щеках играл здоровый румянец. Я немного набрала вес — ровно столько, чтобы перестать походить на призрака. Волосы, которые я наконец-то смогла нормально уложить, мягкими волнами спадали на плечи.

Я выглядела живой. Я выглядела красивой.

Сегодня был особенный вечер.

Еще утром Максим таинственно улыбнулся и сказал, чтобы к восьми часам я была готова. Весь день он что-то организовывал на первом этаже, запретив мне спускаться вниз под страхом «смертной казни через зацеловывание».

Я бросила последний взгляд в зеркало, поправила тонкий серебряный кулон на шее и толкнула дверь спальни.

Когда я спустилась по деревянной лестнице на первый этаж, у меня перехватило дыхание.

Огромная гостиная нашего шале преобразилась. Основной свет был погашен. Пространство освещалось лишь десятками, сотнями толстых восковых свечей, расставленных повсюду. В камине весело трещали березовые поленья, отбрасывая на стены танцующие золотые блики.

В воздухе витал потрясающий аромат хвои, воска и запеченной рыбы.

Посреди комнаты стоял накрытый белоснежной скатертью стол. Хрустальные бокалы, серебряные приборы, идеальная сервировка.

А возле стола стоял он.

Максим.

На нем была белоснежная рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, и темные брюки. Никаких строгих пиджаков и галстуков, но даже в таком слегка небрежном виде он выглядел невероятно, сногсшибательно красиво.

Его серые глаза потемнели, как только он увидел меня. В них вспыхнул такой откровенный, горячий огонь, что мои щеки моментально вспыхнули.

Он шагнул мне навстречу.

— Ты… — его голос дрогнул, стал непривычно хриплым. — Ты просто невероятная, Оксанка.

— А ты устроил тут настоящую сказку, — я улыбнулась, вкладывая свою ладонь в его руку. — Что за повод? Мы празднуем мой первый месяц без капельниц?

— Мы празднуем жизнь, — просто ответил он, поднося мою руку к губам. — Идем.

Он галантно отодвинул для меня стул.

Я села, оглядывая стол. Максим, как всегда, продумал всё до мелочей. Никакого тяжелого мяса или алкоголя, которые мне были категорически запрещены. На столе стояла изысканно приготовленная форель на пару, запеченные овощи, легкие салаты и графин с каким-то ягодным морсом, который выглядел как дорогое вино.

— Ты сам всё это приготовил? — удивленно спросила я.

— Пришлось вспомнить холостяцкие навыки, — усмехнулся Максим, садясь напротив меня. — Не хотел пускать в дом посторонних. Сегодня здесь только ты и я.

Мы начали ужинать.

Рыба таяла во рту, но, если честно, я почти не чувствовала вкуса еды. Я была опьянена атмосферой, этим приглушенным светом и тем, как он на меня смотрел.

Он не сводил с меня глаз. В его взгляде читалась такая нежность, что у меня сжималось сердце.

— Знаешь, — тихо сказала я, откладывая вилку. — Мне иногда всё еще страшно просыпаться по утрам.

Максим нахмурился, отставляя свой бокал.