— Не могу поверить, что это не сон, Макс, — прошептала я, накрывая его руки своими. — Мне кажется, я сейчас моргну, и снова окажусь в той старой хрущевке.

— Эта хрущевка уже выставлена на торги судебными приставами, — жестко усмехнулся он, целуя меня в висок. — А ты здесь. Со мной. И сегодня мы едем домой.

Я развернулась в его руках и посмотрела ему в глаза.

Серые, глубокие, как штормовое море. В них больше не было ни капли той жуткой, холодной тревоги, которая преследовала нас в подземном бункере. Только безграничная нежность и собственнический огонь.

— Я готова, — улыбнулась я.

В дверь палаты постучали, и внутрь, лучась довольной улыбкой, зашел Игорь. В руках он держал пухлую медицинскую карту.

За эти недели анестезиолог стал для нас чуть ли не членом семьи. Он дежурил у моей кровати ночами, он радовался каждому упавшему показателю билирубина.

— Ну что, собираете чемоданы? — бодро спросил Игорь, подходя к нам.

— Ждем твоего вердикта, док, — Максим чуть отстранился, но не выпустил мою руку из своей.

Игорь с важным видом раскрыл карту и пробежался глазами по распечаткам утренних анализов.

— Оксана Николаевна, я не знаю, кому вы продали душу, — рассмеялся врач, — но ваши анализы можно отправлять на выставку достижений мировой трансплантологии.

Мое сердце радостно екнуло.

— Всё в норме?

— Не просто в норме, а идеально, — Игорь поднял на меня глаза. — АЛТ, АСТ, билирубин — как у космонавта. Свертываемость крови восстановилась полностью. УЗИ показывает идеальный кровоток в пересаженной доле. Организм принял ткань Руслана как родную. Вы абсолютно здоровы.

Я шумно выдохнула. Слезы облегчения моментально навернулись на глаза, но я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо вам, Игорь. За всё.

— Это Максиму Андреевичу спасибо. Я только кнопки на аппаратах нажимал, а вот он творил магию за столом, — анестезиолог захлопнул карту. — Выписка готова. Рекомендации по диете и препаратам я скинул вам на почту. Не забывайте пить иммуносупрессоры.

— Я проконтролирую, — твердо сказал Максим.

В палату заглянула Вера Николаевна. Медсестра несла мою дорожную сумку — ту самую, с которой я приехала в клинику. Только теперь она была набита новыми, красивыми вещами, которые Максим заказал для меня.

Мы тепло попрощались с персоналом. Я обняла Веру, пожала руку Игорю. Эти люди прошли с нами через настоящий ад, и я всегда буду помнить их лица.

— Пойдем? — Максим взял сумку в одну руку, а второй уверенно обхватил меня за талию.

— Пойдем.

Мы вышли из палаты и пошли по светлому коридору клиники.

Я шла сама. Твердым, уверенным шагом. Никаких каталок, никаких поддерживающих под руки санитаров. Я была свободной женщиной, которая только что победила смерть.

Мы спустились на первый этаж. Двери клиники разъехались с тихим шелестом, пропуская нас на улицу.

И тут я замерла.

Морозный, свежий, невероятно чистый зимний воздух ударил в лицо. Я закрыла глаза и сделала глубокий, жадный вдох.

Легкие наполнились кислородом до самых краев. В правом боку ничего не кольнуло. Не было ни тупой боли, ни тяжести, ни ощущения раскаленного камня, которое преследовало меня месяцами.

Я дышала.

Впервые за очень долгое время я дышала полной грудью.

— Как тебе воздух на свободе? — тихо спросил Максим, останавливаясь рядом.

— Он вкусный, Макс. Он сладкий, — я открыла глаза и счастливо рассмеялась.

У парадного крыльца нас ждал огромный, черный внедорожник. Не тот фургон скорой помощи, на котором мы убегали от спецназа, а роскошный автомобиль премиум-класса. За рулем сидел крепкий парень из охраны Максима, но, завидев нас, он тут же вышел и открыл заднюю дверь.

Максим помог мне сесть, обошел машину и сел рядом.

Двери захлопнулись, отсекая нас от внешнего мира уютной тишиной кожаного салона. Машина плавно тронулась с места.

— Куда мы едем? — спросила я, глядя, как за тонированным стеклом мелькают заснеженные сосны.

Мы обсуждали отъезд на океан, но я понимала, что после такой сложной операции длительный перелет мне пока противопоказан.

— Домой, — загадочно улыбнулся Максим.

Он взял мою ладонь и переплел свои пальцы с моими. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу.

— Домой? В твою квартиру в центре?

— Нет. Я продал ее, — Максим откинулся на спинку сиденья. — Слишком много плохих воспоминаний. Слишком много грязи там было. Я хотел начать всё с чистого листа. Для нас двоих.

Я удивленно посмотрела на него, но спрашивать больше не стала. Я просто доверяла ему.

Мы ехали около часа. Городская суета, пробки и серые высотки остались далеко позади. Внедорожник свернул на чистую, расчищенную от снега асфальтированную дорогу, уходящую вглубь густого хвойного леса.

Деревья стояли укрытые тяжелыми снежными шапками. Солнце пробивалось сквозь ветви, рассыпаясь золотыми искрами по сугробам. Это было похоже на зимнюю сказку.

Наконец, машина сбросила скорость.

Впереди показались высокие кованые ворота, встроенные в глухой каменный забор. При нашем приближении они бесшумно распахнулись, и автомобиль въехал на территорию.

Я прильнула к стеклу.

Огромный участок был окружен вековыми соснами. А посередине стоял дом.

Это был даже не дом, а настоящее современное шале. Сочетание темного дерева, дикого камня и огромных, в пол, панорамных окон. Дом выглядел мощно, надежно, но при этом невероятно уютно. Из широкой каменной трубы на крыше вился легкий сизый дымок.

— Нравится? — голос Максима прозвучал совсем близко.

— Макс… это… это просто невероятно, — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд.

— Я купил его неделю назад, — он поцеловал меня в висок. — Здесь абсолютно безопасно. Территория охраняется, посторонних нет. Лесной воздух полезен для твоего восстановления. Мы поживем здесь, пока Игорь не разрешит тебе долгие перелеты. А потом, если захочешь, оставим его как нашу зимнюю дачу.

Машина остановилась у широкого крыльца.

Максим вышел первым, подал мне руку и помог спуститься.

Я стояла на хрустящем снегу и смотрела на этот дом. Мой дом. Наш дом.