— Слава богу… — выдохнула я.

— Слава Максиму Андреевичу, — усмехнулся Игорь. — Я за свою практику видел много хирургов. Но то, что он творил за столом, когда у вас остановилось сердце… Это за гранью медицины. Он вытащил вас на одной чистой ярости.

Максим бросил на анестезиолога суровый, предупреждающий взгляд, и Игорь благоразумно замолчал.

— Тебе нужно отдыхать, — Максим снова повернулся ко мне. — Ближайшие двое суток будут тяжелыми. Будет больно, будет слабость. Мы должны контролировать риск отторжения. Но ты под круглосуточным наблюдением.

— Полиция? — я вспомнила тот ужас, который заставил нас бежать из клиники. — Артем?

Лицо Максима мгновенно заледенело. Желваки на скулах снова заиграли. В его серых глазах мелькнула такая темная, смертоносная угроза, что мне стало не по себе.

— Забудь о них, — процедил он сквозь зубы. — Они нас не найдут. Этот объект полностью автономен. А с Артемом… с Артемом я разберусь, как только ты сможешь встать на ноги. Я обещал тебе, что он ответит за всё. За то, что бросил тебя. За то, что спал с твоей сестрой. И за то, что навел на нас легавых во время операции.

— Он думал, что уничтожит нас, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается злая, холодная радость.

— Он вырыл себе могилу, — жестко отрезал Максим. — Я уже пустил в ход свои связи. Мой братец даже не представляет, какой ад его ждет. Я лишу его всего. Денег, свободы, репутации. Он будет ползать на коленях и умолять о пощаде.

Я смотрела на Максима и понимала: так и будет.

Артем пытался убить нас обоих. Он хотел оставить меня умирать, лишь бы спасти свою жалкую шкуру. Настя радовалась моей болезни, упиваясь украденной квартирой и мужем.

Они думали, что я слабая. Они думали, что я исчезну, сломаюсь, умру в одиночестве на мокром асфальте.

Они жестоко ошиблись.

Я выжила. Я прошла через клиническую смерть. Мое тело было разрезано и сшито заново. Но теперь внутри меня билось не только мое сердце. Внутри меня жила сила человека, который стоял рядом.

Я больше не была той забитой, удобной Оксаночкой, которой все пользовались.

Я стала другой. И я вернусь за своим долгом.

— Я хочу видеть, как они потеряют всё, — мой голос окреп, несмотря на боль. В нем зазвучала сталь. — Я хочу смотреть им в глаза, когда их идеальный мир рухнет.

Максим медленно, хищно улыбнулся. Это была улыбка дьявола, который нашел свою королеву.

— Ты увидишь это, Оксанка. Обещаю. Мы устроим им показательную казнь.

Он наклонился и осторожно, стараясь не задеть трубки и провода, поцеловал меня в лоб. Его губы были горячими и сухими.

— А пока — спи. Набирайся сил. Я никуда не уйду. Я буду сидеть здесь, пока ты не сможешь встать.

Я закрыла глаза.

Обезболивающие мягко окутывали мое сознание, убаюкивая измученное тело. Боль уходила на второй план, оставляя после себя только пульсирующее чувство победы.

Мы обманули смерть.

Впереди была долгая, тяжелая реабилитация. Впереди были бессонные ночи, страх отторжения, болезненные перевязки. Но всё это казалось ничтожным по сравнению с тем, что я получила взамен.

Я получила жизнь.

И я получила мужчину, который любил меня настолько сильно, что готов был пойти против всего мира, против законов медицины и против самой смерти, лишь бы я продолжала дышать.

Я провалилась в глубокий, спокойный сон, чувствуя, как его горячие пальцы крепко держат мою руку.

Моя война за выживание закончилась.

Начиналась наша война за справедливость. И Артем с Настей даже не подозревали, какой шторм надвигается на их жалкий, построенный на предательстве мир.

Я стояла в скоростном лифте нашего элитного комплекса, и меня била мелкая, противная дрожь.

Цифры этажей на табло сменялись с тихим шелестом, унося меня вниз, на уровень подземного паркинга. Я вцепилась побелевшими пальцами в ремешок своей дорогой сумочки.

В голове до сих пор пульсировали слова пьяного, избитого Артема.

«Машину забрали приставы. За долги по кредиту».

Нет. Этого просто не может быть. Он врал. Он просто допился до белой горячки после того, как его кто-то отмудохал в подворотне. Какие приставы?! У него же успешный бизнес! У него контракты, связи, деньги!

Я отказывалась верить в то, что моя идеальная жизнь, которую я с таким трудом вырвала из рук этой неудачницы Оксаны, рушится, не успев даже толком начаться.

Двери лифта плавно разъехались.

В подземном паркинге пахло сыростью, дорогой резиной и выхлопными газами. Я выскочила из кабины и на негнущихся ногах, громко цокая каблуками, побежала к нашему постоянному VIP-месту.

Мое сердце колотилось где-то в самом горле.

Я завернула за бетонную колонну и резко затормозила.

Воздух выбило из легких.

На нашем месте, где всегда стоял сверкающий черный кроссовер Артема, орудовал здоровенный, грязный эвакуатор. Двое мужчин в форме судебных приставов деловито крепили тросы к колесам нашей машины. Рядом переминался с ноги на ногу какой-то прыщавый парень в дешевой куртке — понятой.

— Эй! — истошно, на весь паркинг завизжала я, бросаясь к ним. — Вы что творите?! А ну убрали руки от моей машины!

Приставы обернулись. Один из них, высокий и лысый, смерил меня скучающим, абсолютно равнодушным взглядом.

— Гражданочка, не мешайте исполнительным действиям, — процедил он, даже не прекращая крутить лебедку.

— Каким еще действиям?! — я подлетела к нему, пытаясь оттолкнуть от блестящего капота кроссовера. — Я сейчас полицию вызову! Это угон! Вы в курсе, чья это машина?! Мой муж вас в порошок сотрет! Он вас по судам затаскает, вы до конца жизни расплачиваться будете!

Лысый пристав тяжело вздохнул, достал из папки какую-то бумажку и сунул ее мне прямо под нос.

— Ваш муж — Смирнов Артем Николаевич?

— Да! — гордо вскинула подбородок я.

— Ну так передайте своему мужу, что банк «Кредит-Оптима» передал исполнительный лист в службу судебных приставов. Задолженность по потребительскому кредиту, плюс пени, плюс штрафы. Машина изымается в счет погашения долга.

Я уставилась на бумагу. Черные буквы прыгали перед глазами, сливаясь в одну сплошную, страшную кляксу.