На посадку «Конвэйр» заходил по широкой петле, обходя с юга гряду Элк-Маунтейн. Так нам любезно объяснил капитан по громкой связи. К этом времени я уже успел подремать, поесть, сходить потрепаться с зайками и Хэнком. Хефнер проспал весь полет.

Внизу впервые за время полёта появился снег — настоящий, толстый, кричащий белым, с тёмными точками сосен по склонам. У меня заложило уши на снижении.

Спустя пять минут, колёса с глухим стуком коснулись короткой полосы. Снег у обочин лежал валами почти в человеческий рост, расчищенный бульдозером явно сегодня утром. Маленький однокамерный терминал — деревянный, с крышей под четырёхскатным углом — стоял в стороне. На стене белой эмалью: «ASPEN — PITKIN COUNTY AIRPORT». Других самолётов на стоянке не было.

Капитан вышел попрощаться, я пожал ему руку, поблагодарил. Послал воздушный поцелуй Линде, что нас провожала, опустив глазки в пол. Трап спустили и я в первую же секунду понял, что значит «горный воздух».

Лёгкие сделали привычный вдох — и не докачали. Я ещё раз вдохнул. Опять не до конца. Семь тысяч девятьсот футов или две с половиной тысячи метров над уровнем моря. Воздух был сухой, остро-холодный, с тем характерным горным привкусом горной сосны. На середине трапа у меня слегка закружилась голова.

— Босс. Вы в порядке? — Хэнк позади меня тащил сумки. Вот кому все нипочем.

— В порядке. Сейчас привыкну.

За Хэнком по трапу спускались зайки — в новеньких пуховых куртках, в обтягивающих лыжных штанах, в меховых шапочках, купленных в «Бакмене». Шерил с Сью в одинаковых синих ансамблях — они всё-таки близнецы, сговор был неминуем. Кристи в красном. Камилла в чёрном с белой опушкой — выглядела как героиня из «Снежной королевы», только мексиканской. Рейчел в коричнево-кремовом — скромнее всех, без щегольства, но и так хорошо. Замыкал процессию ошалевший от перемен Хефнер. Ему явно придется покупать новую одежку. Как и Олсену. Впрочем, на таком курорте не должно быть проблем с магазинами. А у меня сейчас уже нет проблем с деньгами.

У терминала нас ждали трое.

Один — невысокий, плотный, в коричневом пальто с овчинным воротником, со списком в руках, типичный администратор. Поднял правую руку:

— Мистер Миллер? Уолт Картер, помощник мистера Хьюза по горному дому. Добро пожаловать в Аспен!

— Спасибо, Уолт. Я немного в расширенном составе…

— Это не проблема, у нас большие площади!

— Отлично. Тогда каков план?

— Машины готовы, сейчас вынесут ваши чемоданы и поедем. Сегодня дорога чистая, безо льда, доедем спокойно. Полчаса и мы на ранчо.

Повеяло чем-то ковбойским…

Две длинных чёрных машины — на колёсах с тяжёлыми снеговыми цепями, поверх обычной зимней резины — стояли с прогретыми моторами, из выхлопных труб шёл пар. Водители — оба в одинаковых форменных пальто и фуражках — открыли задние двери.

Я разделил компанию. В первую машину — Камиллу, Шерил, Рейчел и меня. Во вторую — Сью, Кристи, Хью и Хэнк с багажом. Спустя пять минут мы уже ехали поднимались в горы.

Дорога из аэропорта на ранчо шла на запад, потом вверх — узкая, двухполоска, расчищенная грейдером ровной полосой между двумя снежными валами. По обеим сторонам возвышался темный лес: высокие сосны, тяжёлые от снега ветви, изредка маленькие домики с дымом из печной трубы. Кадиллак шёл ровно, цепи мягко позвякивали внизу. В салоне — приятное тепло обогрева.

Камилла прижалась к окну, как девочка, впервые приехавшая в зоопарк.

— Кит. Я в первый раз в жизни вижу столько снега!

— Дорогуша, завтра ты будешь падать в него лицом на склоне и проклинать меня в три голоса по-испански.

— А я научусь?

— Все учатся. Начнешь с «плуга», потом освоишь поворот. Главное — не бояться падать.

Рейчел в отличии от болтушки Камиллы, сидела молча, разглядывая меня тем особым выражением, к которому я уже привык — чуть-чуть боязливым, чуть-чуть собственническим, чуть-чуть оценивающим. Девушка училась быть зайкой в полевых условиях, и было заметно, что она ещё не до конца уверилась в своём новом статусе.

— Кит, — спросила она тихо. — А мистер Хьюз — он какой?

— Хьюз — это, девочки, отдельная тема. — Я повернулся к окну, потёр обмёрзшие изнутри стёкла. — Он эксцентричный человек. Очень богатый. Очень умный. Очень закрытый. Никогда не знаешь, чем встретит. Может быть очаровательным. Может быть холодным. Или вытворять такое, что ум за разум заходит.

Нет, про «боулинг» в Майями я рассказывать не буду!

— Может десять минут разговаривать с тобой, потом встать и уйти без объяснений.

— Он женат? — спросила Шерил с другого конца дивана.

— Был. Сейчас, кажется, нет. Точно не знаю. Про него разные слухи ходят.

— У него тут какая-то актриса живёт? Из его студии РКО?

— Шерил. Не лезь в это и не задавай лишних вопросов. Если будет — увидишь. Не будет — не наше дело.

Шерил притихла. Камилла понимающе кивнула.

Дорога пошла круче в гору. Лес уплотнился. Свет за окном стал особенный, бело-голубой, с тем горным холодным оттенком, какой бывает только зимой в горах. Кадиллак мерно полз вверх.

— Кит, — Шерил снова повернулась ко мне. — А мы что, реально завтра уже встанем на лыжи?

— Реально. С утра инструктор. Сначала на пологом детском склоне, к вечеру первого дня съедете с «зеленой» горки самостоятельно. К концу четвёртого — будете хвастать друг друга, что катаетесь на черных склонах.

— Что значит цвета склонов?

— Зеленый самый простой. Потом идет синий, красный и самый сложный черный. Смертельный номер, исполняется впервые…

Девушки засмеялись, а через пять минут мы уже заезжали на ранчо Говарда.

Поместье Хьюзе впечатляло.

Кадиллак свернул с шоссе вправо, на грунтовую расчищенную дорогу, между двух высоких столбов с резной деревянной вывеской: «HUGHES RANCH». Дальше — крутая дуга через заросли тёмного ельника, ещё минуты три — и мы выкатились на широкую поляну, к которой террасами поднимались склоны.

И вот тут я остановил дыхание во второй раз за час.

Ранчо Хьюза в Снаумасс-Вэлли — это была усадьба, какиев моей прошлой жизни строят разве что олигархи третьей волны где-нибудь на Алтае, и то с переплатой. Центральный лодж — двухэтажный сруб из тёмного кедра, с высокими стрельчатыми окнами в торцах, с каменным цоколем, с крытой галереей по периметру второго этажа. Перед лоджем — каменный въезд с двумя высокими столбами и подвесным фонарём. Вокруг центрального лоджа — россыпь отдельных шале, каждый чуть поменьше, в том же стиле: бревенчатые стены, высокие крыши, маленькие крылечки. Я насчитал шесть отдельных шале по периметру поляны, плюс отдельный длинный конюшенный амбар на дальней стороне (даже здесь, на двух с половиной тысячах метров, у Хьюза были лошади!), плюс отдельный длинный приземистый дом с дымом из трубы. На дальнем плане за всем этим — белые вершины гор.

Кадиллаки остановились у крыльца центрального лоджа. Нас встречали — двое. Высокий пожилой мужчина в шерстяном пальто с шарфом, очевидно, управляющий, и женщина средних лет в светло-сером жакете с папкой в руках. Без улыбок, но с тем особым деловым выражением, какое у профессионалов западного сервиса.

— Мистер Миллер, — мужчина приподнял шляпу. — Эд Браун, управляющий ранчо. Это миссис Шеферд, заведует домом и кухней. Добро пожаловать.

— Спасибо, Эд. А где сам мистер Хьюз?

Браун показал в сторону гор. — У мистера Хьюза сегодня вечернее катание с партнерами из Нью-Йорка. Прибыли банкиры с Уолл-Стрит. Он приносит свои извинения. Мистер Хьюз распорядился разместить вас максимально комфортно и попросил передать, что присоединится к вам сегодня вечером, к позднему ужину. Стол накроют в большом зале лоджа к одиннадцати.