И в эту самую секунду зазвонил телефон. Какого черта⁈

Чёрный аппарат на краю стола задребезжал так требовательно, что не взять нельзя. Долли снизу и не подумала останавливаться — наоборот, кажется, моё затруднительное положение её только раззадорило. Я выдохнул, собрался. Прямо «гусарский покер» у Хьюза.

— Миллер слушает.

Это был Аарон. И звонил он из здания суда. В перерыве между заседаниями. Судья по нашему почтовому делу — тому самому, про лицензию второго класса, — назначил заседание на следующую неделю и хочет видеть меня лично. Свидетелем.

— Сможешь во вторник? — Аарон начал объяснять, что от меня требуется. Прямо по пунктам. А я понимал, что этот сложный разговор надо побыстрее сворачивать. Долли внизу вела свою партию вдохновенно, как человек, отдающий долг чести, и каждое её движение норовило сбить меня с делового тона. Я вцепился взглядом в календарь на стене и заставил мозг считать. Следующая неделя. До неё мне нужно успеть на Багамы — закрыть вопрос с офшорной структурой под скупку долговых бумаг, дело на три, край четыре дня. Туда, обратно, и как раз к заседанию. Успеваю.

Долли в этот момент решила, видимо, что благодарность требует эскалации. Она чуть отстранилась, повела плечами и сдвинула декольте ниже — и теперь передо мной открылся вид, от которого у любого святого подкосились бы колени, а я, увы, далеко не святой. Голые груди вывалились из лифчика мне на колени. Я невольно их потрогал, потом помял.

— Смогу, Аарон, — выговорил я, и голос у меня предательски сел на середине слова. — Смогу. Пусть судья выписывает повестку. Я буду.

Я держался из последних сил, вонзив ногти в подлокотник.

— У тебя всё в порядке? — насторожился Аарон. — Голос странный.

— Простыл немного в Аспене. Всё, до связи.

Я опустил трубку на рычаг — и вот тут меня наконец отпустило. Весь этот выматывающий цирк с «двойной бухгалтерией» внимания, когда верхняя половина ведёт переговоры с адвокатом, а нижняя живёт совершенно отдельной, бурной жизнью, разрешился разом. Я откинул голову на спинку кресла и какое-то время просто дышал, глядя в потолок с лепниной.

Долли поднялась, сглатывая. Поправила блузку и волосы, явно очень довольная собой, с видом мастера, безупречно выполнившего сложную работу.

— Ну вот, — сказала она, чуть прикусив губу. — Теперь я могу вернуться к работе.

— Долли, скажи секретарше. — Я перевёл дух. — Мне нужны билеты на Багамы. На завтра-послезавтра. Обратно через четыре дня. Деловой визит, не отпуск. Пусть найдет и забронирует хороший отель на первой линии.

— Кто летит?

— Я и…

Вот сложный выбор. Кого взять с собой? Рейчел и Кристи надо показаться в универе, не будем обострять отношения с их родителями… Китти может быть беременна. Не надо ей сейчас летать. Камиллу? У нее скорее всего нет паспорта. Я то получением оного озаботился еще в декабре и делают его не день, и не два. Неделя минимум. Может взять близняшек? Тогда другие девушки обидятся. Что если…

— А подожди ка!

Я достал свой кондуит с телефонами, набрал дом Монро. Снова прошел всю процедуру переключений в кинотрейлер кинодивы.

— Кит, ты⁈ — не удивилась Мэрилин — А я про тебя думала прямо сейчас.

— Хорошо думала или плохо?

Пауза…

— Конечно, хорошо!

— Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Какое?

У Монро точно есть выездной паспорт! Она уже летала в Европу на презентацию своих фильмов, об этом писали в газетах.

— Бери короткий отпуск, полетели со мной на Багамы. Я все оплачу. Перелет, отель.

— Ты сейчас серьезно⁈

— Абсолютно! — я решил шикануть — Арендую частный самолет, чтобы тебя не доставали поклонники в салоне обычного.

Долли посмотрела на меня квадратными глазами, покачала головой.

— Ну же… Каков будет твой положительный ответ? — пошутил я. Монро засмеялась. Потом повисла пауза.

Я прямо видел, как Мэрилин морщит лобик и размышляет над предложением. И хочется и колется и мама не велит. Но в мою пользу был главный фактор. С Джо Ди Маджо я ей порушил отношения. Точнее бейсболист все сделал сам, своими собственными руками. Точнее кулаками. Это значит, что она сейчас одна. А такие женщины долго монашек изображать не могут.

— Кит, в отеле резервируй два номера! Слышишь?

— Само собой. Твою репутацию мы будем дружно беречь!

— Ладно, тогда уговорил!

Фухх! Первый квест пройден, впереди еще один. Самый важный.

— Только, Кит…

— Да, да, я все понял. Буду вести себя как джентльмен!

— Ты пообещал!

— Мой секретарь свяжется с твоим согласовать все детали. Целую в щечку!

Я повесил трубку, посмотрел на Долли.

— Да, да, все поняла… Кит, ты настоящий Ловелас. С большой буквы. Всяких парней я повидала в своей жизни, были такие красавчики… Но в тебе прямо горит что-то! Я когда тебя вижу, вся теку! Да и другие девчонки тоже.

— Верю! Помоги миссис Новак с организацией поездки. Она должна быть на высшем уровне! Обзвоните авиакомпании, кто может нам сдать частный самолет прямо на днях, плюс мне нужен лучший отель на Багамах!

— Все сделаю, не сомневайся! Мэрилин даст тебе в первый же день!

Я засмеялся: — Долли, язычок у тебя, как бритва Жилетт.

На шлюходром я надел свой «дьявольский» наряд. Смокинг без сорочки, плюс бабочка на голую шею. Не забыл и трость.

— Ну ты и модник! — одобрил Хьюз, когда мы встретились с ним возле ворот «Совиного гнезда» Занука. К нашим лимузинам подошел охранник, сверился с планшетом. После чего открыл ворота, махнул рукой.

— Сегодня у Занука особенный вечер, — сказал Хьюз, пересевший в мой Роллс-Ройс. — Патрицианский.

— Это как?

— Увидишь. — Он улыбнулся уголком рта той своей улыбкой, от которой мне всегда делалось чуть не по себе. — Тебе точно понравится.

Поместье Занука открылось нам после длинной пальмовой аллеи, подсвеченной снизу так, что стволы казались колоннами храма. Белый особняк в испано-калифорнийском стиле, черепичные крыши, огромный фонтан в центре которого парила гранитная сова. Лакеи в белых куртках принимали машины. Где-то играл живой оркестр — что-то мягкое, свинговое, Гершвин, кажется.

Мы вошли, и на меня обрушился весь блеск этой фабрики грёз сразу.

Главный зал тонул в золотом свете огромных люстр. Хрусталь, мрамор, картины в тяжёлых рамах, ковры, в которых нога тонула по щиколотку. И люди. Боже мой, какие люди и как они были одеты. Вся голливудская аристократия фланировала здесь вдоль и поперёк — мужчины в смокингах и белых пиджаках, дамы в платьях, на которые ушли годовые бюджеты небольших стран. Бриллианты горели на шеях и в ушах так, что резало глаза. Я узнавал лица, жал руки, мне тут же поднесли шампанского. Голливудская богема наливалась алкоголем, сплетничала. Живые, румяные, пахнущие дорогим парфюмом…

Первым кого, я встретил была Мэйми Ван Дорен. С удивительной высокой прической, в длинном белом платье «в пол». Сначала я увидел полностью голую спину, вплоть до попки. И только после того, как Мэй повернулась, я ее узнал. Рядом с ней стоял с бокалом Марлон Брандо.

— О, Кит! И Говард! — ничуть не смущаясь нашей странной истории на «крышесносящей вечеринке» Мэй расцеловалась сначала со мной, потом с Хьюзом. Мы пожали руки с Брандо, который взглядом мне тут же показал, что именно он сегодня с Ван Дорен. Ну и пожалуйста, очень надо…

Говард обменявшись светскими фразами с этой парочкой, сразу потянул меня дальше. Ему явно горело. И что именно, я понял, когда мы дошли до бара.

Вдоль него, на высоких табуретах, сидели девушки. Молодые актрисы — стартлетки, как их тут называли, — выставленные напоказ, будто товар в дорогой витрине. Одеты они были так, что у меня, человека, повидавшего немало, на секунду отвисла челюсть: платья с разрезами до бедра, обнажённые спины до самого копчика, как у Ван Дорен, шёлк, льнущий к телу как вторая кожа. Они сидели, закинув ногу на ногу, показывая подвязки чулков, потягивая коктейли и стреляя подведенными глазками по всему залу. На лицах помимо фальшивых улыбок можно было увидеть четкое понимание, что карьера каждой может решиться сегодня одним щелчком пальца нужного человека.