Я снова снял трубку чёрного телефона, набрал прямой номер дома Мэрилин на Норт-Палм-Драйв в Беверли-Хиллз. Гудки. Один, второй, третий. На четвёртом ответил женский голос, но не актрисы.

— Резиденция мисс Монро.

— Здравствуйте. Это Кит Миллер. Можно мисс Монро?

— Минуту, я переключу вас в ее студийный трейлер!

Щёлкнуло. Гул дальней линии. Через тридцать секунд другой голос — на этот раз мужской.

— Двадцатый Век Фокс, площадка четыре.

— Меня должны были переключить в гримёрный трейлер мисс Монро.

— Минуту, соединяю.

Ещё щелчок. Гудки.

И в эту самую секунду в мою спальню без стука открылась дверь, и в комнату вошли близняшки.

Сью — впереди, в коричневом шерстяном платье до колен, с распущенными волосами, с серьёзным лицом, в полной собранности. За руку она вела — буквально, как старшая сестра тащит младшую — Шерил. Та была в одной чёрной шёлковой комбинации, без платья, босая, с раскрасневшимися щеками, со слегка размазанной помадой на нижней губе, и шла за Сью неохотно, упираясь, как девочка, которую тащат к зубному врачу. На лбу у Шерил выступала испарина. Глаза блестели.

И в правой руке у близняшки была зажата толстая пачка денег. Двадцатками.

— Кит, — сказала Сью с порога. — Ты только посмотри! Это ей Говард дал. Тысяча долларов!

Мнда… В два раза больше, чем я! Такими темпами девчонки очень быстро пойдут вразнос.

— Ну дал и дал, — Шерил рассмеялась хрипло, низко. Раскачнулась на своих босых ногах. — Хороший дядька. Щедрый. Мне понравился. Правда, со странностями. Но у кого их нет, да, Кит?

Я поднял правую руку призывая к тишине. Но нет, девушки не хотели молчать. Сьюзен продолжала упрекать сестру в легкомыслии.

— Шерил. — Я понизил голос, не вставая. — Знаешь, почему толстых танцовщиц не берут в стриптиз?

— Почему? — Шерил надула губки. Видно было, что она и пьяна, и ужасно довольна собой, и одновременно слегка обижена тем, что Сью её сюда привела, а еще ждёт реакции от меня.

— Потому что они перегибают палку!

Сью коротко хмыкнула. Шерил на секунду растерянно открыла рот — потом до неё дошло, и она рассмеялась громко, во весь голос, забыв о Сью, забыв о деньгах, забыв обо всём. Хохотала секунд пять секунд, потом фыркнула, утёрла глаза.

— Кит. Ты гадкий.

— Шерил. Я не гадкий. Я разговариваю с тобой как взрослый человек. Если ты будешь продолжать в том же духе — пить алкоголь уже с обеда, появляться у меня в спальне в комбинации, размахивая чужими деньгами — я тебя из Ловеласа выгоню. И ты отправишься обратно. Откуда ты там родом — Арканзас или Оклахома?

— Оклахома. — Шерил произнесла это с лёгкой обидой, но уже без хохота. — Тулса.

— Вот в Тулсу и отправишься. И будешь там подавать чай в местных кафешке. Если тебя ещё возьмут — я подозреваю, у вас там по местным понятиям бывшая зайка из Лос-Анджелеса не самый желаемый кадр.

Шерил надулась. Сью, я заметил, едва заметно мне кивнула — её взгляд означал «спасибо, что включился». Дернула сестру за руку, усадила мне на кровать.

В трубке шли гудки и я уже думал закончить звонок. Но почему-то продолжал держать трубку возле уха. Соскучился по Мэрилин?

— Кит, — Сью сама присела на край кровати. — Посоветуй, куда бы их деть. Ты же умный. Она же их сейчас в первом же магазине Беверли-Хиллз растратит на сумки и туфли.

В трубке наконец-то живой звук. Женский голос — тёплый, низкий, чуть запыхавшийся, с той самой узнаваемой интонацией, которую невозможно ни с кем перепутать:

— Алло!

— Это я, Мэрилин. Здравствуй.

— Ки-ит! Прости, прости, я только что вошла из съёмочной. У меня здесь шум, гримёр сейчас уйдёт, дай мне тридцать секунд.

Шум на линии — голоса, движение, дверь, опять тишина. Через сорок секунд:

— Всё, я одна. Привет, дорогой. Ходят слухи, что ты в Аспене?

Зайки с интересом следили за моим разговором.

— Слухи не врут. Хьюз меня сегодня на красную трассу вытащил, проверял.

— Прошёл?

— Прошёл. А откуда ты знаешь об Аспене?

— Кэтлин разболтала. Они же встречаются.

Я понял, что речь идет о подруге-актрисе Хьюза.

— Слушай, у меня для тебя новости. — Она засмеялась тихо, в трубку. — Я не буду долго — мне через двадцать минут на площадку обратно. Но я хотела с тобой посоветоваться, ты же очень умный!

Совсем недавно я слышал нечто подобное.

— Слушаю, Мэрилин.

И она начала рассказывать. Быстро, увлечённо, со своими фирменными паузами и придыханиями. Шерил тем временем у меня в ногах медленно вытянула на одной ноге, провела ладонью себе по бедру вверх. Сью на неё строго посмотрела, но бесполезно. Шерил облизнула нижнюю губу. Провела языком по верхней.

Мэрилин говорила, что у неё созрела идея — открыть собственную продюсерскую компанию. Marilyn Monroe Productions. Она про это думает уже полгода, но не решалась поделиться ни с кем, кроме своего личного агента Чарли Фельдмана, и тот её осторожно отговаривает — «Мэрилин, тебе не дадут, ты под контрактом, Занук тебя в порошок сотрёт». А она хочет. Очень хочет. Потому что устала играть «глупую блондинку», которой её делает каждый сценарий. Она хочет сама выбирать сценарии. Вроде тех, что дал ей Кит. Сама находить режиссёров. Сама продюсировать фильмы — с собой в главной роли, но в другом амплуа. В драматическом. В серьёзном.

И денег у неё, как она сказала, уже сейчас хватит на стартовый капитал. У неё около трёхсот тысяч долларов на счетах в Bank of America, на которые Занук не наложил руку, потому что это её личные заработки от рекламы и от пары контрактов «на стороне». На запуск компании с офисом в Манхэттене ей нужно тысяч сто пятьдесят. Остальное — операционный резерв.

— А Фокс разрешит? — Я спросил это, чувствуя одновременно три вещи: интерес к её плану, уважение к её смелости, и нарастающее физическое возбуждение, которое из меня уверенно вытесняло первые два чувства одно за другим. Потому что Шерил у меня в ногах теперь медленно расстегнула одну бретельку комбинации. Потом вторую. Обнажила правую грудь, провела пальцем по соску.

— Шерил! — тихо зашипела Сью, попыталась прикрыть ее, но бесполезно

— Не будь дурой! Мы уже так делали с Китом! — прошептала Шерил скидывая комбинацию. Прекрасные груди близняшки призывно качнулись.

На всякий случай я прикрыл трубку второй рукой.

— Но не в гостях же… — Сью еще слабо сопротивлялась. Но сильно покраснела, принялась играть волосами.

— Ой, да тут хозяин такое вытворяет! — Шерил деловито расстегнула мне ширинку, потом подумав, стащила штаны и трусы.

— Это, конечно, проблема, — продолжала вещать Мэрилин. — У меня контракт с Фокс до пятьдесят пятого года, с обязательством сниматься в семи фильмах, которые мне предоставляют они, а не я. Чтобы открыть собственную компанию, я должна либо переподписать контракт с поправкой о праве продюсировать на стороне — Занук этого не даст никогда, — либо выкупить свой контракт у студии, что стоит пятьсот тысяч долларов, либо дождаться окончания контракта в пятьдесят пятом и тогда уже двигаться. Я не хочу ждать два года. Я не молодею, Кит. У меня каждый год — это сценарий, на который я могла бы сама подобрать роль, а вместо этого играю девочку-секретаршу-блондинку с томным взглядом.

Сью в этот момент тоже стянула платье, оставишь в белом лифчике, трусиках и поясе, к которому крепились чулки. Присоединилась к сестре. Та уже работала ротиком и язычком во всю.

Монро продолжала щебетать по телефону. Её голос, вибрирующий и слегка запыхавшийся, пробивался сквозь легкий шорох телефонной линии. Тяжелая трубка из черного бакелита казалась неестественно холодной в моей руке, ладонь уже покрылась мелкой испариной. В ухо одновременно вливался этот знаменитый, сводящий с ума миллионы мужчин полушепот, интимный и доверчивый и тут же близняшки вдвоем играли моим членом.

Актриса рассказывала, перепрыгивая с одной мысли на другую, что её приглашают тут прилететь в Корею выступить перед военными. Солдаты на передовой изнывают от тоски в лагерях, и Пентагон считает, что визит главной блондинки Голливуда поднимет боевой дух армии до небес. Для неё это шанс вырваться из душной студийной рутины.