— Лет пять назад.

Камилла, накалывая на вилку маленький кубик копчёной семги, мечтательно произнесла:

— А мы сможем сфотографироваться на склоне?

— Не просто сможем, а обязательно это сделаем! — заверил я, вставая и выглядывая в окно. А снег то усилился! Как там говорил Хьюз? Взорвать пухляк? Очень даже сегодня получится.

Только я подумал про Говарда, а вот и он, собственной персоной.

В синем шёлковом халате поверх белой пижамы, в мягких бордовых тапочках, нечёсаный, со слегка отёкшим лицом, с тем особым серо-восковым оттенком кожи, какой бывает у человека после большой дозы кодеина и большой дозы алкоголя одновременно. Глаза в тёмных кругах.

И сразу заним, спустились Шерил и Кристи. Тоже «панды». С кругами под глазами, растрёпанными волосами и таким же заметным восковым цветом лица. Кристи — в зелёном халате, Герил в розовом. Обе с открытыми ртами зевали по очереди и держались за перила лестницы, спускаясь.

Эд тут же принёс Хьюзу двойной кофе, добавил в него на палец «Хеннеси». Говард сделал большой глоток. Закрыл глаза. Открыл их.

И — постепенно, с той странной живучестью, какая у Хьюза была доведена до искусства, — на его лице начал проявляться нормальный цвет, нормальная острота взгляда, нормальная улыбка хозяина.

— Доброе утро, друзья мои. Прошу простить меня за состояние. Оказывается, горы отнимают сил больше, чем казалось вечером. Вы все хорошо отдохнули?

— Отлично, Говард.

— Замечательно.

— Великолепно.

— Тогда у меня объявление. Через полчаса к лоджу подъедет инструктор. Гюнтер Хофер из Берхтесгадена, лучший горнолыжник в Колорадо, он поставит вам технику катания, поможет освоиться на склоне. Дамы, я попрошу вас всех одеться по-лыжному и собраться у крыльца ровно в девять пятнадцать.

— Сегодня — все на гору! — покивал я, сверля глазами помятых заек

Кристи тихо застонала.

— Кит, я не хочу на склон, я хочу спать!

Шерил с другой стороны стола ее поддержала:

— Я тоже. Можно мы попозже?

— Нет! Я хочу присмотреть локации для фотосессии на склоне. Сегодня идет снег, но завтра он закончится и можно будет посниматься.

Где взять тут фотографа, я еще не представлял, но что-нибудь придумаю.

— Отоспитесь в Лос-Анджелесе. Понятно?

Кристи открыла рот, закрыла, посмотрела на Шерил.

Шерил посмотрела на меня.

Я не отвёл глаз.

— Хорошо, Кит. — близняшка кивнула.

Хьюз через стол подмигнул мне.

— Вот это, Миллер, я понимаю. Дисциплина в команде. Без этого Хьюз-Ньюз не взлетит.

— А что за Хьюз-Ньюз? — тут же поинтересовался Хефнер. Мне пришлось сначала представить Говарду его, потом Хэнка. Который явно чувствовал себя не в своей тарелки.

— Один любопытный проект, к которому ты возможно будешь причастен. И раз уж мы теперь дисциплинированная команда, вы тоже отправляетесь с нами на склон. Думаю, вся одежда и экипировка для вас тут найдут.

Говард только отмахнулся — Этого добра здесь навалом. Все подберем.

В девять пятнадцать у крыльца лоджа стоял Гюнтер Хофер.

Невысокий, плотный, лет сорока пяти, в красной фирменной куртке инструктора с эмблемой школы Аспена, в чёрных шерстяных штанах, в высоких лыжных ботинках, со всеми принадлежностями на ремнях через грудь — лыжные палки, перчатки, шапка, очки на широкой резинке. Загорелое до коричневого лицо классического альпийского инструктора, белозубая улыбка, маленькая щетинка на лице и голубые глаза. По-английски говорил с тем особым тяжёлым баварским акцентом, в котором каждое второе «т» превращалось в «д», а «в» — в «ф».

— Доброе утро всем! Я Гюнтер. Я ваш инстрюктор сегодня. Я подбяру каждому лыжи, ботинки, палки и куртки. Прошу — в фурнитюрный сарай!

«Фурнитюрный сарай» оказался отдельной просторной постройкой между гаражом и конюшней, в которой Хьюз держал, как выяснилось, целый прокат на двадцать-двадцать пять комплектов разного уровня. Деревянные лыжи разных длин стояли в специальных стойках вдоль стены. Кожаные ботинки на полках. Куртки и штаны на вешалках. Перчатки. Шапки. Очки. Полный склад разного добра. Были даже детские комплекты!

Я с любопытством взял первую попавшуюся пару лыж. Бог ты мой, вот это древность! Из ясеня, с металлическими кантами по краям, длиной сто восемьдесят, двести, двести десять сантиметров — неприлично длинно. Крепления — тросовые. Тросовые, Карл! Маленькая металлическая защёлка спереди и тонкий стальной трос, обвивающий пятку ботинка и крепящийся за защёлкой сзади. Никаких автоматических открывающихся механизмов. Это все означало, что при падении лыжа от ботинка не отстёгивается — а значит, при сильном падении нога остаётся прикреплённой к лыже, и риск перелома голени или колена многократно выше. Особенно если бодро катишься по склону.

Ботинки — кожаные, на шнуровке. Не пластиковые горнолыжные с тремя клипсами. Обычные высокие шнурованные кожаные ботинки, твёрдые, но с гибкой подошвой. Такой ботинок не передаёт точное усилие на лыжу — ехать в них как пытаться играть в боулинг в сапогах.

Шлемы. Не было их. Совсем. На полке вешалок я не нашёл ни одного шлема. Только шерстяные шапочки с помпонами для женщин и лыжные кепки с козырьком для мужчин.

Защита спины, наколенники, налокотники — не было ничего. Вот кстати, отличное направление для бизнеса! Может погвоорить с Солом? Технологии примерно одинаковые, все делается из пластика, разных размеров…

Гюнтер тем временем подбирал нам комплекты.

— Шерил, ваш рост? Пьять футов, шесть? Лыжи сто шестьдесят восемь сантиметров. Лёгкие, гибкие. Попробуйте этот ботинок. — Он подал ей деревянные «Хеад» женской серии с красной полосой на носу.

Также он собрал и всех остальных, включая Хэнка и Хью.

Через пятнадцать минут мы все были экипированы и вышли на крыльцо «фурнитюрного сарая» — в красочной разноцветной толпе курток, шапочек, лыж, торчащих из-под мышек. Выдали нам и вязанные перчатки.

— До центра курорта — пешком? — поинтересовался я, разглядывая своё снаряжение.

— Десять минут по тропе, — сказал Гюнтер. — Самая красивая дорога. Вперед, друзья мои.

И мы пошли.

Дорога от ранчо Хьюза до основного курорта «Аспен-Маунтин» шла по узкой тропе среди елей. Снег падал тихий и мягкий, не закрывая видимость, но создавая ощущение, что весь мир завёрнут в белую вату. Вершины гор за лесом то проступали, то исчезали в облачной дымке. Лыжи мы несли на плечах, палки в руках.

Через десять минут лес расступился, и мы вышли к основному посёлку Аспена.

И вот тут на меня впервые за всю поездку накатила настоящая ностальгия по моей прошлой жизни. Аспен был похож на маленький игрушечный швейцарский городок где-нибудь в долине Энгадин. Несколько деревянных гостиниц в альпийском стиле — у каждой название латиницей: «Hotel Jerome», «The Aspen Inn», «Skiers» Chalet'. Маленькая церковь с белым шпилем. Десяток магазинчиков с лыжной экипировкой и сувенирами. Кафешка «The Red Onion» с открытой террасой, где уже сидели несколько человек с чем-то парящим в кружках. Главная улица — Гранд-стрит — расчищенная грейдером, по обочинам припаркованные «Кадиллаки» и «Бьюики», у двух подъездов — «Роллс-Ройсы».

И — главное — у основания основной горы, на краю посёлка, подъёмник. Старого образца, креслами на одного, с открытыми сидениями и тонкими тросами. Не привычная мне закрытая гондола с прозрачным колпаком. Простой одноместный кресельный подъёмник, который здесь, видимо, считался верхом инженерной мысли.

Гюнтер довёл нас до основания подъёмника, к учебному склону — пологому холмику метров двадцать пять в перепаде высот, с двумя верёвочными «бугелями» для начинающих.

— Дамы и господа. Нашё первое занятие. Урок первый — как стоять. Не как падать. Как стоять. Потом будет падать. Сначала стойка.

Зайки выстроились в линию. Гюнтер прошёлся вдоль них, поправляя каждой стойку — ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, корпус чуть вперёд, руки с палками раздвинуты в стороны. Камилла стоять отказывалась наотрез — у неё лыжи постоянно разъезжались в стороны, и она громко жаловалась по-испански. Кристи пыталась стоять, но при попытке свести колени падала набок. Шерил, Сью и Рейчел — держались лучше всех, повторяла каждое движение Гюнтера. А вот парни подкачали. Я думал первым номером у нас будет Олсен, но нет. Падал как миленький. Хью тоже.