— Не торопись, — Давид мягко перехватывает моё запястье. — Наслаждайся моментом.

Он наклоняется и целует меня. Медленно, невероятно чувственно берет губами мою нижнюю губу, посасывая её, дразня и снимая моё напряжение. Я бросаю случайный взгляд на себя: в блеклом свете ночника и пробивающегося сквозь панорамные окна лунного света моя обнаженная грудь кажется абсолютно белоснежной, словно вылепленной из тончайшего фарфора, с ярко-розовыми, затвердевшими сосками.

Собравшись с духом, я наконец расстегиваю ширинку и неуверенно глажу его член прямо сквозь ткань темных боксеров. Давид откидывает голову назад, его кадык дергается, и он издает глубокий, гортанный стон:

— М-м-м… да.

Этот звук придает мне смелости. Я снова смущенно прикусываю губу и, подцепив край ткани, одним движением приспускаю его брюки вместе с бельем. Его член призывно выпрыгивает наружу. Я замираю, боясь до него дотронуться. Я впервые в жизни вижу живой мужской член — не на картинках из учебника анатомии и не в фильмах.

Давид замечает мое оцепенение и смущение. Он ласково проводит указательным пальцем по моей скуле, оставляет легкий поцелуй на виске и шепчет:

— Ну же… потрогай его.

Я выдыхаю и аккуратно, едва касаясь, обхватываю его пальцами. Медленно оттягиваю край кожи вниз, открывая розовую головку. Он такой большой, такой невероятно упругий и горячий. Но больше всего меня сводит с ума то, как он реагирует на мои неумелые касания — тяжело пульсирует в моей ладони, становясь еще тверже.

— М-м-м-м, я не могу больше терпеть, маленькая, — он приподнимается на кровати, избавляется от штанов и боксеров, откинув их на пол, и абсолютно обнажённый нависает надо мной.

Обхватив свой член ладонью, он подносит его к моей пульсирующей желанием киске. Аккуратно раздвигает мои влажные половые губки гладкой головкой и начинает медленно, дразняще ласкать, задевая мой чувствительный, набухший клитор.

Меня накрывает паника. Я понимаю, что то, что сейчас произойдёт, нельзя будет изменить. Я судорожно обхватываю его широкую спину, притягиваю к себе и прячу лицо у него на груди.

— Давид… — отчаянно шепчу я, — мне немного страшно.

Он замирает. Бережно убирает прилипшую влажную прядку волос с моего лба, целует меня в макушку и успокаивающе шепчет:

— Не переживай, милая. Тебе понравится.

Он целует меня в губы, глубоко и нежно, забирая все страхи. И я понимаю, что хоть мой разум и напуган неизвестностью, мое тело меня уже полностью предало. Подчиняясь животным инстинктам, я извиваюсь под его тяжелым, горячим телом и неприлично, откровенно трусь своей ноющей киской о его твердый член.

Давид замечает этот жест капитуляции. Его глаза вспыхивают. Он склоняется ниже, берет в рот мой затвердевший сосок, влажно целуя его, и одновременно кончиком члена упирается в мой узкий вход.

Он делает первый, небольшой толчок.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы. Чувствую, как его объемный член медленно, миллиметр за миллиметром растягивает мои непривыкшие, тугие стеночки. Он проникает внутрь с виртуозной осторожностью, дав мне время привыкнуть к его размеру. Я чувствую тупой, тянущий дискомфорт, легкую боль разрывающейся преграды, но всё это меркнет и даже не идет ни в какое сравнение с тем безумным наслаждением, которое он доставлял мне своим языком и доставляет сейчас, лаская грудь.

Наконец, я понимаю, что он полностью, до самого основания внутри меня. Он замирает на несколько ударов сердца, а затем начинает двигаться. Медленно. Очень осторожно и выверенно. С каждым его скольжением остатки неприятных ощущений растворяются, уступая место нарастающему, горячему удовольствию, которое волнами расходится от низа живота по всему телу.

Я одним нетерпеливым движением избавляюсь от штанов и боксеров, небрежно отшвырнув их куда-то в темноту спальни.

Абсолютно обнаженный, я нависаю над ней, упираясь руками в матрас. В тусклом свете ночника и пробивающихся сквозь панорамные окна лунных лучах Вера выглядит так, что у меня намертво перехватывает дыхание. Белоснежная, почти фарфоровая кожа, разметавшиеся по подушке волосы, искусанные, припухшие от моих поцелуев губы и эти огромные синие глаза, в которых плещется смесь страха и дикого, первобытного желания.

Моя колючая, неприступная мышка. Моя катастрофа. Прямо сейчас она лежит подо мной, открытая и беззащитная, доверяя мне самое сокровенное. Меня накрывает такой пронзительной, щемящей нежностью, что на секунду становится тесно в груди. Я хочу защитить её от всего мира. И в то же время хочу присвоить каждую её клеточку себе.

Я опускаюсь ниже. Аккуратно, едва касаясь, провожу горячей, пульсирующей головкой члена по её влажным, нежным губкам. Она такая узкая, такая скользкая от собственной смазки. Я намеренно дразню её, медленно скользя вверх и задевая чувствительный, набухший клитор.

Вера судорожно, рвано выдыхает. Я чувствую кожей, как вздрагивает её тело от этого легкого прикосновения. Её бедра непроизвольно подаются навстречу, пальцы впиваются в мою спину, оставляя горячие следы.

— Давид… — отчаянно шепчет она, пряча пылающее лицо у меня на груди. — Мне немного страшно.

— Не переживай, милая. Тебе понравится, — хрипло выдыхаю я, ласково целуя её в макушку и убираю влажную прядку со лба.

Я бережно накрываю её губы своими, успокаивая, забирая весь её страх, и медленно, миллиметр за миллиметром, проникаю внутрь. Меня обхватывает невыносимый, обжигающий жар. Она такая узкая, что у меня темнеет в глазах. Я двигаюсь осторожно, позволяя ей привыкнуть к моему размеру, слизывая каждую её слезинку, целуя каждый сантиметр её шеи и ключиц.

И когда я вхожу до самого основания, ломая преграду её невинности, мир вокруг просто схлопывается.

Я начинаю двигаться. Выверенно, ритмично. Я вижу, как боль на её лице сменяется животным наслаждением. Вера распахивает глаза, смотрит на меня затуманенным взглядом, её дыхание сбивается на стоны.

Ещё пару толчков и моя девочка всхлипывает, схватив меня за спину. Её узкие стеночки начинают судорожно, ритмично сжимать мой член, вытягивая из меня душу. Вера извивается подо мной в мощнейшем оргазме, её ногти до крови впиваются в мои плечи.

Это зрелище — то, как она кончает от меня в первый раз — сносит мне башню окончательно. Я нахожусь на самой грани, яйца сводит от боли, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Стиснув зубы до скрипа, я делаю неимоверное усилие и медленно выхожу из неё.

Вера издает тихое, разочарованное мычание, её тело всё ещё мелко дрожит от спазмов удовольствия. Я мягко, но властно беру её за талию и переворачиваю на живот.

Она послушно утыкается лицом в подушку, тяжело дыша, а мой взгляд падает на её спину, плавный изгиб талии и потрясающую, идеальную попку. Господи. Белоснежная кожа, крутые, упругие полушария, которые так и просят, чтобы их сжали. У меня во рту пересыхает.

Я не сдерживаюсь. Моя широкая ладонь звонко, с оттяжкой шлепает по её упругой ягодице.

Вера вскрикивает, её спина выгибается красивой дугой. Красный след от моей руки на её бледной коже заводит меня так, что в глазах темнеет. Я наклоняюсь и дразняще, собственнически прикусываю эту нежную плоть, зализывая языком место укуса.

— Какая же ты идеальная… — хрипло, по-звериному рычу я.

Дотянувшись до сброшенных штанов, я дрожащими от нетерпения пальцами достаю презерватив. Быстро раскатываю его по пульсирующему от напряжения члену.

Встаю на колени позади неё. Обхватываю её узкую талию обеими руками, слегка приподнимая её бедра, и одним сильным, точным движением вхожу в неё сзади.

Вера громко стонет, прогибаясь в пояснице. В этой позе всё ощущается совершенно иначе. Глубже. Жёстче. Теснее. Я больше не сдерживаю свои инстинкты. Я вколачиваюсь в неё резкими, глубокими толчками, шлепая животом по её бедрам. Мой разум отключается, остается только этот сумасшедший ритм, её пульсирующая киска и её сбивчивые крики.