Пока Давид колдует у плиты, а бабушка хлопочет с заварником, я сажусь за стол, подпирая щеку рукой, и не могу перестать улыбаться.
Всего два месяца прошло с тех пор, как мы с Давидом окончили университет. Мы оба стояли на сцене в мантиях, и оба держали в руках красные дипломы. В тот же вечер я отправила свое портфолио с реализованным проектом гранта в это управление, даже не надеясь на ответ. И вот — они пригласили меня.
Жизнь словно наконец-то вырулила на ровную, светлую полосу.
Я вспоминаю, как всё закрутилось после того судьбоносного дня в университете. Через неделю Давид привез меня на новый семейный ужин в дом своих родителей. Я до одури боялась снова встретить этот холодный, оценивающий взгляд Эдуарда Викторовича, но всё прошло совершенно иначе. На меня больше не смотрели свысока. Отец Давида говорил со мной на равных, обсуждая архитектуру, а его мама оказалась невероятно душевной женщиной. Теперь мы часто созваниваемся, и она постоянно передает нам с Давидом домашнюю выпечку.
Потом была выписка бабушки. Я до сих пор с улыбкой вспоминаю её лицо, когда в палату вошел Давид с огромным букетом цветов, и я представила его как своего парня. Бабушка была в шоке, узнав, что это тот самый «сын мецената», но Давид очаровал её за пять минут. Теперь этот загородный дом стал для неё вторым пристанищем. Она обожает приезжать к нам на выходные — гуляет по сосновому парку, дышит свежим воздухом, и это идет ей на пользу.
С Давидом у нас всё просто отлично. Он сдержал слово, данное отцу — после диплома официально занял кресло в руководстве холдинга. Но он не бросил свою мечту. Давид внедрил свои 3D-технологии и виртуальное моделирование во все новые проекты компании, сделав их холдинг самым инновационным на рынке недвижимости.
Мы живем здесь, в нашем уютном деревянном доме, спрятанном от городской суеты, и каждый день я просыпаюсь с мыслью, что абсолютно счастлива.
После завтрака бабушка уходит на веранду с книжкой, а я собираю тарелки и иду к раковине. Включаю теплую воду.
Слышу тихие шаги за спиной. Сильные руки уверенно ложатся мне на талию, Давид прижимается всем телом к моей спине и утыкается носом в макушку.
— Я люблю тебя, катастрофа, — шепчет он, нежно целуя меня за ушком, вызывая привычную россыпь мурашек по коже.
Я закрываю кран, опираюсь спиной о его твердую грудь и накрываю его ладони своими.
