– Дружище, с тобой все в порядке? Нам нужно идти дальше, сможешь собраться?

– Да, Кир, – Алекс осторожно высвободился из рук Кира, – только, пожалуйста, ничего не спрашивай.

Кир поднял руки вверх, показывая, что никаких вопросов задавать не будет.

– Ребята, несмотря на то, что тут происходит, нам нужно двигаться дальше, – Кир, как всегда, голос нашего разума. – Такие места очень опасны.

Никто с ним спорить не собирался, поэтому мы встали, собрались и потихоньку начали двигаться.

С каждым нашим шагом стены постепенно начинали светиться, по ним пробегали небольшие искорки. Но мы шли дальше, тем более что ощущения были не из приятных. Казалось, что путь только увеличивается.

Но в один момент впереди вспыхнул золотистый свет. Я моргнула и увидела Шамсию.

Она сидела у огня так же, как в тот первый вечер, когда я попала в этот мир, маленькая, сухонькая, с добрыми глазами и усталой улыбкой.

– Шамсия? – выдохнула я.

Кир рядом резко напрягся.

– Это не Шамсия, Крис. – Если Кир немного напуган и не собран, то реально нужно бояться. Он смотрел туда же, куда и я, но лицо у него было совсем другим. Бледным. Растерянным.

– А кто? – честно говоря, трудно было ему поверить, так как я своими глазами видела именно Шамсию.

– Я вижу не ее.

Алекс молчал.

– А ты? – спросила я. – Кого видишь ты?

– Это не важно, очевидно, что мы видим разных людей.

Женщина у огня тихо улыбнулась.

– Я принимаю тот облик, в котором вы способны услышать правду, – сказала она.

Голос прозвучал не только снаружи, но и внутри моей головы.

– Кто вы? – спросил Кир.

– У меня было много имен, но чаще всего меня называли Мудростью.

Золотые искры на стенах вспыхнули ярче. И почему-то мне совсем не хотелось знать, кто дал ей это имя.

Похоже, легенда о старце была просто удобной оболочкой для тех, кто не мог понять, с чем столкнулся.

– Что это за место? – тихо спросила я.

– Память, – спокойно ответила Мудрость. – Миры забывают быстрее, чем люди думают. Но камень помнит все.

– Я ищу способ вернуть его, он не должен быть таким, как сейчас, – я решила начать первой, потому что надо же кому-то начать.

– Нет, – сказала она. – Ты пришла вспомнить, почему не смогла отпустить его даже в другом мире, в чужой жизни.

– Что вы несете? – у него опять почернели глаза, воздух вокруг накалился, похоже, Алекс терял контроль.

– Правда всегда причиняет боль тем, кто не готов ее принять, – спокойно ответила Мудрость.

– Давайте все успокоимся и послушаем того, кто намного мудрее всех нас, – сказал Кир, немного успокоив всех.

– Пока вы пытаетесь вернуть потерянное, мир теряет гораздо большее, – так же спокойно ответила та, что выглядела для меня как Шамсия.

– О чем вы? – нахмурился Кир.

Мудрость медленно провела пальцами по земле, вокруг образовались те же искорки, и вдруг они начали покрываться трещинами и таять.

– Скрепы мира слабеют, – тихо сказала она. – А вместе с ними просыпается тот, кого даже криосы не смогли убить. Люди называют это место склепом, но скорее это клетка для существа настолько сильного, что невозможно вообразить. Более тысячи криосов отдали свою силу, чтобы закрыть дверь и сковать его цепями.

– Тогда почему он до сих пор жив? – спросила я.

– Потому что некоторые существа слишком сильны даже для смерти.

У меня по спине медленно пополз холод.

– И что теперь?

– Теперь миру приходится платить за собственную глупость и жадность. Люди испугались силы криосов, никто не хочет жить рядом с тем, кто настолько силен. Светлые захотели власти, а темные контроля. А потом те, кто удерживал клетку закрытой, исчезли.

– Все это жутковато, но пока еще ничего не понятно, – рискнула я высказать свое мнение.

– Каждые двадцать пять лет тысяча криосов должна была питать склеп своей магией. Иначе печать начинает разрушаться, но делать этого было просто некому.

В пещере стало настолько тихо, что я слышала собственное дыхание.

– Если цепи окончательно падут… – медленно произнес Кир.

– Он выйдет, – закончила за него Мудрость. – А когда древние выходят на свободу, миры умирают.

Это прозвучало как приговор. У меня вдруг по телу прошел такой холод, что стало трудно дышать. Это перестало звучать как странная легенда.

– Что он сделает?

– То, что делают все древние существа, оставшиеся в одиночестве слишком долго. Он будет поглощать магию, жизнь, все то, чем живет мир.

Золотые искры на стенах вспыхнули так ярко, что мне пришлось зажмуриться.

А потом Мудрость посмотрела прямо на меня.

– Поэтому вы должны открыть дорогу тем, кого мир однажды предал.

– Криосам… – тихо выдохнул Алекс.

Женщина кивнула.

– Без них цепи не удержать. И именно поэтому судьба привела ко мне последнего, кто способен открыть дорогу к своему народу.

В пещере стало тихо.

Алекс застыл.

– Не слишком пафосно звучит для обычного ученика Академии? – холодно спросил он.

– Ты можешь отрицать собственную кровь, криос, но не можешь убежать от нее. Ты давно уже не обычный ученик.

– Я как-то не рассчитывал на то, что мне придется спасать мир, когда сюда приходил, – у Алекса на лице читалась смесь страха, шока и злости. – И каким образом я должен все это провернуть?

– Кровь помнит дорогу лучше разума, – Мудрость протянула к нему руку.

– Что это значит?.. – начал Кир.

Но договорить не успел.

Золотые искры на стенах вспыхнули так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Алекс резко пошатнулся, а потом рухнул на колени.

– Алекс!