Я дернулась к нему, но Мудрость остановила меня одним движением руки.

– Не мешай, – ее голос впервые прозвучал жестко.

Воздух в пещере стал тяжелым. Алекс зажал голову руками. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. А потом он медленно открыл глаза. И я точно могла сказать, что это были прежние глаза. Без привычного холода и тьмы.

После этого Мудрость повернулась ко мне и сказала очень странную фразу:

– Самое страшное, девочка, не потерять того, кого любишь. А вспомнить слишком поздно.

– Я не понимаю… – растерянно прошептала я.

– Просто не пытайся противиться тем воспоминаниям, которые пытаются к тебе вернуться.

После этих слов золотые искры вокруг нее вспыхнули особенно ярко. А потом Мудрость просто исчезла. Будто ее никогда здесь и не было. И только теперь пещера начала казаться совершенно обычной. Я почему-то была почти уверена, она не жила здесь. Она ждала именно нас.

Мы вышли из пещеры в полном молчании. Говорить вообще не хотелось, такое впечатление, будто в этой пещере прожита целая жизнь. У меня в голове продолжали вспыхивать какие-то непонятные видения, обрывки чужих или, наоборот, слишком родных воспоминаний. Все это пугало и одновременно тянуло к себе, потому что казалось до боли знакомым. Но я никак не могла понять, что именно пытается ко мне вернуться и почему слова Мудрости так сильно засели в голове.

Артефакт связи снова едва заметно нагрелся только у выхода из пещеры. Я сразу отправила Лил короткое сообщение, что мы живы и с нами все в порядке. Подробности рассказывать не стала, потому что сама еще ничего толком не понимала. Через минуту пришел ответ, и от ее привычного «Не вздумай там раскисать!» мне даже стало немного легче.

Я ведь не противилась этим воспоминаниям. Наоборот, я бы с радостью вспомнила все, если действительно что-то забыла. Вот только совершенно не понимала, как это сделать.

Алекс после пещеры стал еще более молчаливым, чем обычно. Он периодически посматривал на меня с какой-то тоской. Мне очень хотелось задать ему миллион вопросов, понять, действительно ли он стал прежним или мне все это только показалось. Но я боялась. Боялась услышать не то, что хочу.

Кир тоже ушел в себя. Я не знала, что именно произошло с ним в пещере, но почти была уверена, что он тоже получил свою дозу странностей и теперь пытался разобраться с тем, что увидел или почувствовал.

В таком же полном молчании мы вернулись в гостиницу, и каждый сразу разошелся по своим комнатам. Не знаю, как ребята, а я даже в душ не пошла. Просто рухнула на кровать прямо в одежде и уснула почти мгновенно.

Когда я проснулась, уже наступило утро. Я не торопилась выходить из комнаты, потому что мне нужно было хоть немного привести мысли в порядок. Я и раньше подозревала, что со мной что-то не так, будто я забыла что-то очень важное. А теперь эти странные воспоминания начали пробиваться все чаще, и от этого становилось одновременно страшно и больно.

Но еще сильнее меня беспокоил Алекс. Я боялась, что все снова станет таким же, как было до пещеры. Что вчерашний взгляд, в котором на мгновение исчез весь холод, мне просто показался.

Только сидеть в комнате вечно все равно бы не получилось.

Мне удалось незаметно принять душ, переодеться и только потом выйти к ребятам. Они уже принесли еду и сидели за столом.

– Конфетка, мы уже поели. Теперь твоя очередь, – сказал Кир, кивнув на тарелку.

Я молча села за стол и только начала есть, как Алекс сразу перешел к делу, будто вчера в пещере вообще ничего не произошло.

– Нам предстоит нелегкий путь. Нужно открыть проход в другой мир и вернуть криосов. Скорее всего, их там гораздо больше тысячи, потому что они живут в изгнании уже очень давно.

Он говорил спокойно, но я все равно замечала, что-то изменилось. Неуловимо. Взгляд, голос, даже то, как он держался.

– Мудрость… или как там ее называют… показала мне, как это сделать.

В комнате повисла тишина. Даже Кир перестал улыбаться.

– Подожди, – наконец медленно произнес он. – Ты сейчас серьезно говоришь о том, чтобы открыть проход в подземный мир, существование которого большинство вообще считает сказкой?

– У меня тоже нет желания спасать мир. Но вместе с миром мы спасаем себя. У тебя есть вариант получше? – огрызнулся Алекс.

– Вообще-то да. Не лезть туда, где нас почти наверняка попытаются убить.

– Поздно, – тихо сказал Алекс. – Если Мудрость не соврала, времени у нас почти не осталось.

Я, конечно, улавливала суть разговора, но больше меня сейчас интересовало то, что Алекс вообще на меня не смотрит. Как будто меня нет. Он ненадолго замолчал, будто решая, сколько именно готов нам рассказать.

– Криосы не исчезли, – наконец сказал он. – Большая часть ушла в один из других миров после войны. Они сами закрыли туда проход, чтобы их больше никто не смог использовать.

– Использовать? – нахмурилась я.

На лице Алекса появилась странная усмешка. Усталая и какая-то горькая. Но даже после этого он на меня не посмотрел. Он говорил, смотря куда угодно, только не на меня.

– Светлые боялись их силы. Темные хотели подчинить ее себе. В итоге криосы просто исчезли, оставив этот мир разбираться с последствиями самостоятельно.

– И что будет, если они откажутся? – тихо спросила я.

Алекс наконец посмотрел на меня, но так серьезно, что у меня внутри все неприятно сжалось.

– Тогда склеп откроется, а остановить древнего в одиночку мы не сможем. Поэтому у нас только один путь. Вернуть криосов.

– И как нам это сделать? – тихо спросил Кир.

– Нам нужно сделать невозможное, объединить светлых и темных. – Алекс усмехнулся. – Насмешка судьбы, да? Именно тогда, когда я оказался между теми и другими, мне нужно объединить их.

Следующие дни превратились в бесконечную череду разговоров, споров и попыток убедить тех, кто слишком долго ненавидел друг друга, наконец объединиться ради общего выживания.

С Лил и ребятами мы держали связь через артефакты почти каждый вечер. Я коротко рассказывала, что происходит у нас, а они сообщали новости из Академии. Лил переживала и все время просила не геройствовать, но я и сама уже понимала, что геройство тут никому не поможет.

Светлые не верили темным. Темные не хотели подчиняться светлым. А само существование криосов многие до сих пор считали опасной ошибкой прошлого, которую не стоило возвращать в этот мир. Но страх перед тем, что скрывалось в склепе, оказался сильнее старой ненависти. Люди вообще склонны бояться неизвестности больше, чем чего бы то ни было.