– Я сама могу это подтвердить!

– Может, ты просто хочешь, чтобы я поцеловал тебя, вот тебе и почудилось?

– Я?! – вскрик взлетел к самому волчьему месяцу.

И тут оборотень не выдержал и широко, совершенно по-мальчишески улыбнулся. Сердечко сжалось, и Зиярелле захотелось по-детски хлопнуть его по плечу, чтобы больше не смеялся над ней.

– Тут есть ещё травяной отвар, – мужчина кивнул на корзину. – Налить?

– Да! – Зиярелла строго посмотрела на него и прижала руку к груди. – Поставьте на крышу, я сама возьму.

– Я больше не буду, – но улыбался оборотень так шкодливо, что поверить ему было ну никак нельзя.

– Ставьте на крышу! – не повелась Зиярелла.

Нет, ну какова наглость?!

Дыхание спирало от возмущения и восторга.

***

Просидели они на крыше пару часов. Как раз столько и продлилась самая красивая часть праздника. Потом, по словам господина Вахеша, появляется много пьяных и зрелище уже не столь приятное.

Никогда ещё Зиярелла не проводила так хорошо время. Ей чудилось, что она стала какой-то другой. Более лёгкой, обновлённой, словно чуточку переродившейся. В теле появилась энергия, мысль потекла свободнее, а вечно томившая тревога куда-то отступила. Возмутительная выходка господина Вахеша выбила её из привычного панциря, но не напугала. И раззадоренная, и малость возмущённая Зиярелла уже с предвкушением ждала от оборотня очередной выходки, чтобы, конечно же, её пресечь.

Но тот вёл себя благоразумно. Зато разговор потёк легче. Зиярелла уже не боялась немного препираться с мужчиной – душа требовала отмщения за поцелуй, – вкусная еда и горячее питьё согрели кровь и расслабили тело, и женщина уже с большим благодушием смотрела на веселье на площади. И даже чересчур, на её взгляд, разнузданное поведение горожан больше не возмущало. Она смотрела с некоторым смущением, но уже без осуждения и с интересом.

Господин Вахеш много и охотно говорил. И Зиярелла, к своему удивлению, тоже. Ей хотелось говорить. Всю свою жизнь она помнила, что её слова не имеют значения и не стоит говорить глупости в присутствии тех, кто действительно принимает решения и несёт ответственность. А сейчас она задыхалась от острого желания наконец высказать глупости.

Потому что чувствовала, что господин Вахеш её не осадит, не скажет, что её слова чушь, и будет внимательно слушать. Ей так хотелось, чтобы он её послушал. В груди поднималась волна радостного ликования, когда она видела, что оборотень действительно слушает её. И даже задаёт вопросы! Порой она захлёбывалась в словах, спеша рассказать ему чуть ли не всё. Будто боялась, что этот разговор будет единственным в её жизни и более шанса так поговорить не выпадет.

И теперь её пальцы подрагивали от ощущения лёгкости. Почему-то было очень радостно. Она высказала и свои тревоги тоже, и страха перед будущим стало меньше. Словно она выпустила этот страх наружу и он частично развеялся.

Господин Вахеш сам собрал их вещи. И Зиярелла впервые не рвалась суетливо ему на помощь. Только растерянно смотрела, как он сворачивает одеяла и увязывает их вместе с корзиной в куль. Потом безропотно приняла его руку, когда спускалась через люк с крыши, и держалась за неё, пока они шли в темноте по лестнице. Мужчина оставил вещи у двери, и они неторопливо направились в сторону школы.

Обратный путь был куда приятнее. Зиярелла больше ни о чём не переживала. На душе было спокойно, она шла рядом с мужчиной, при взгляде на которого волнующе кружилась голова. С праздника возвращались не только они. Зиярелла видела и другие пары. Пристально смотрела на женские ладони, расслабленно лежавшие на мужских предплечьях. До ломоты в пальцах хотелось прикоснуться к локтю господина Вахеша, Зиярелла даже пару раз протянула руку, но так и не посмела дотронуться.

Оборотень сам всё понял. Заметил ли её взгляд или успел поймать момент, когда она в очередной раз отдёрнула руку… Да и неважно, как он понял! Он молча отставил в сторону локоть и улыбнулся. Склонив голову, Зиярелла осторожно положила ладонь на его предплечье, и пальцы сами сжались сильнее, чем нужно. И дыхание сбилось, когда она ощутила, как уверенно влечёт её вперёд господин Вахеш. Сильный такой…

– Ша! Расходились-то тут… улюблённые…

Зиярелла вздрогнула, вскинула взгляд и увидела двух пошатывающихся мужчин впереди. Но удивлённо распахнула глаза, когда господин Вахеш спокойно встал перед ней и закрыл вид. Или закрыл её?

– Вот вылупи… – судя по звуку, говорившего что-то хлопнуло по лицу. Или кто-то.

– Простите, господин, – язык второго заплетался не меньше, чем у первого, но какую-то долю рассудительности он сохранил. – Баба его бросила, вот он ко всем парочкам и цепляется. Не слушайте дурака. Эт у него… этого… ну… душа тоскует.

– Ну идите с добром, – в голосе господина Вахеша проскользнула какая-то упреждающая интонация.

Мужчины торопливо убрались с их дороги. Впрочем, первый сопротивлялся, но товарищ оказался сильнее, и вскоре они скрылись в переулке.

– Испугалась? – оборотень сам вернул её ладонь на свой локоть.

– Нет.

И она не соврала. Действительно не успела испугаться. А потом, видя перед собой спину господина Вахеша, просто не смогла вспомнить про страх. Она не верила, что с ней может произойти что-то плохое, пока господин Вахеш рядом. Что это? Что за странная убеждённость? Никогда в своей жизни Зиярелла ничего подобного не чувствовала. Он её заколдовал? Как-то ментально воздействовал? Или…

Или она и не должна бояться ни мужчину рядом с собой, ни кого-то другого рядом с ним? Так и должно быть?

Пока они шли до школы, Зиярелла успела растревожиться. Но по совершенно новому поводу, который никогда ранее её не беспокоил. Чем меньше оставалось до школьной стены, тем больше она волновалась и нервно подёргивала украшения на платке. Решиться или нет, решиться или…

– Я подсажу, – господин Вахеш развернулся к ней, и Зиярелла дёрнула рукой, отрывая одну из подвесок.

– Ох, – женщина испуганно распахнула глаза, – оторвалась… Вот! – боясь передумать, она быстро схватила руку растерявшегося оборотня и впихнула в его ладонь оторванную брезаллу. – Вам же приглянулась? Берите. Здесь они всё равно ничего не значат. Просто память и… И всё! – смелость закончилась, и Зиярелла решительно повернулась к стене. – Не нужно меня провожать!

Прежде, чем оборотень опомнился, она взлетела наверх с проворством истинной сумеречницы и, перебравшись на другую сторону, осела на схваченную ледком землю.

Боги, что она творит?

– А я бы всё же хотел проводить, – над краем стены показалась голова улыбающегося мужчины.

– Нет! – почти рявкнула Зиярелла, вскакивая на ноги. – Не нужно!

И быстро-быстро пошла прочь. А потом плюнула на достоинство и побежала.

***

На следующий день в школу пришла Женщина. Столь вопиюще красивая, роскошная и видная, что Зиярелла как никогда ощутила собственную непривлекательность. По тропинке, ведущей к полигону, шла очень высокая и фигуристая оборотница. Сочно-рыжая, белокожая, с яркими губами и насыщенно-медными глазами. Её грудь и бёдра были так круты, что ученики спотыкались о них взглядами и летели наземь. Красива так, что дух спирало. Ещё и на плечах лежал тёплый плащ с лисьим воротником, что только добавляло цвета, и гостью было просто невозможно не заметить.

Они как раз шли с полигона. Зиярелла решила, что пора ей обновить умение владением кинжалом, и присоединилась к тренировкам. Ярвиделла шла впереди.

Красота шла навстречу красоте.

Ученики шеи выворачивали, смотря то на гостью, то на госпожу Ярвиделлу. У Зияреллы тоже прихватывало сердце. Нет, нельзя таким женщинам одновременно быть в одном месте. Простые смертные просто неспособны выдержать так много красоты.

Женщины остановились напротив друг друга и обменялись оценивающими взглядами. Причём оценивали явно не внешность.

– Доброго дня, – гостья изогнула в улыбке чувственные губы. – Мармиа̀ша Вотый. Это ты Зиярелла?