В ту ночь жениху разрешили остаться в родительском доме, и он держал её за руку, пока она не провалилась в сон. И она впервые уснула в этом доме с ощущением, что находится в полной безопасности.

А проснулась уже знаменитой на весь город.

Визитёры осаждали дом господина Ханеша. Но Зиярелла знала, что здесь она как в крепости. Просто не нужно выходить в холл и гостиную, в которой чаще всего принимали гостей. А в другие комнаты чужаков никто не пустит. В душе поселилось какое-то не очень ей знакомое тёплое и приятное чувство, от которого на неё накатывало столь редкое умиротворение.

Надо же. Она разрушила чужой дом, но за неё всё равно заступились. Никто не обвинил её в содеянном. Никто не заставил её приносить извинения, которые она приносить не хотела. Никто не вынуждал её в этот самый уязвимый период принимать незнакомцев.

– После замужества на них насмотришься, – то ли пообещала, то ли пригрозила госпожа Мармиаша.

Но с Вотыми ей видеться и знакомиться приходилось. Волчье семейство оказалось пугающе большим. И в нём действительно было слишком много мужчин! Зиярелле за всю жизнь не приходилось запоминать столько мужских имён. Но, видимо, что-то в ней изменилось, потому что улыбчивые мужчины, тянущиеся поцеловать руку, больше не пугали её. По крайней мере те, у которых были серебристые волосы.

Свадьба прошла под полным контролем госпожи Мармиаши. В конце концов, она лучше знала, как устроить столь важный день, чтобы он соответствовал положению семьи и отвечал местным традициям. Зиярелла больше хотела скромную, почти незаметную церемонию, но прекрасно понимала, что такой мужчина, как Вахеш, не может жениться незаметно.

– Я напела всем, что ты из народа с очень строгими традициями, поэтому до брака ни с кем, кроме семьи мужа, общаться не будешь, – госпожа Мармиаша явно была горда собственной находчивостью. – Но правящую семью поприветствовать ты должна.

Разве может свадьба Вахеша пройти скромно, если поздравить его собирался сам хайнес и его семья?

Впрочем, хайнеса Зиярелла почти не боялась. Видела уже. Да и как видела… Последний раз-то по совсем бедовому поводу, когда хайнес прилетел ночью в птичьем своём облике по какой-то тревоге в школу. Переполох поднялся… Девочки не разобрались, кто враг, и лишили правителя страны хвоста. Тут даже Ярвиделла побледнела, Зиярелла и вовсе к обмороку близка была. Но страшно и безобразно ругающийся Сильнейший милостиво обошёлся только бранью и оставил девочкам хвост в качестве трофея. Они из этих перьев оберегов наделали.

Так что Зиярелла не боялась хайнеса. Благоговела перед ним.

С самого утра в её покоях царила противоестественная тишина. Когда Зиярелла выходила замуж первый раз, было довольно шумно. В дом отца пришли женщины, с шутками и смехом обрядили смущённую невесту в свадебный наряд, а затем галдящей толпой проводили до храма, где уже собрались жители общины.

Сейчас было иначе. С облачением ей помогали служанки. Они сновали по комнате тихо, переговаривались шёпотом, но смотрели весело и улыбались. Гостиная была завалена цветами, тканями и всякими дорогими подарками, которые должны были радовать глаз своей красотой. Сюда же иногда заглядывала занятая подготовкой госпожа Мармиаша. Никого из знакомых и родственников, кроме Ризайи, к невесте не пускали. Ризайе-то сделали послабление исключительно из-за юного возраста, и девочка бегала туда-сюда, чтобы и на маму посмотреть, и старшим сёстрам рассказать, как та красива.

– После насмотрятся, – непреклонно заявила госпожа Мармиаша. – Время перед ритуалом принадлежит исключительно невесте. Сам ритуал только для невесты и жениха.

Зиярелле вроде бы и хотелось увидеть дочерей, поговорить о некоторых сомнениях с Ярвиделлой… Но и так ей тоже нравилось. Ей нравились эти тишина и покой, тихое шуршание и шёпот, весёлый блеск глаз. Она нервничала, переживала, сомнения с новой силой терзали её. Но сейчас её мечущаяся душа словно поддавалась общей атмосфере, успокаивалась и приходила в равновесие.

Время для невесты. Время только для неё. Как странно. Так волнующе необыкновенно.

Когда госпожа Мармиаша пришла и спросила:

– Ну, ещё не передумала? – Зиярелла на неё даже немного обиделась.

Хотя всю ночь не спала, мучаясь сомнениями, и переживала, что не стоит ей всё же идти за Вахеша. Такой мужчина сможет найти себе женщину куда лучше, чем она.

Сомнения всё ещё сохранялись, но желание выйти замуж за этого мужчину перевешивало, так что Зиярелла решительно встала. Немного покачнулась под непривычно тяжёлыми одеждами.

Её нынешний свадебный наряд был похож на традиционный брачный наряд сумеречниц. Та же длинная красная юбка, красная, косо застёгнутая курточка-халу̀ма и полупрозрачный покров, всё расшито золотыми и серебряными узорами. Но формой и пышностью юбка напоминала наряды равнинниц.

– Ох, какая красавица, – госпожа Мармиаша довольно улыбнулась. – Завистники желчью умоются.

Зиярелла чуточку встревожилась. Свекровь никогда не говорила прямо, но, похоже, далеко не все одобрили выбор Вахеша. Были и те, кто считал, что есть женщины куда более достойные. Как-то Вианиша обмолвилась:

– Только и есть за душой, что титул да деньги! Ничего больше предложить не могут, но более достойные! А забери титул и деньги, что останется?

Девушка тогда вернулась с прогулки в плохом настроении и ещё долго сердилась. Зиярелла подозревала, что Вотые подвергаются нападкам общества из-за неё, и чувствовала себя виноватой.

Правда, после того страшного недоразумения с сареном госпожа Мармиаша ходила в великолепном настроении даже после визитов особенно не любимых ею гостей.

– Пойдём.

Госпожа Мармиаша вывела её из комнаты в совершенно пустой коридор. Никто не встретился им по дороге. Они спустились вниз, слыша только шум собственных шагов, а в холле их ждал Вахеш. Он стоял в одиночестве у самого подножия лестницы и восхищённым взглядом смотрел на спускавшуюся Зияреллу. Его взгляд так смутил её, что она была вынуждена остановиться, чтобы не споткнуться. Вахеш шагнул было к ней, но госпожа Мармиаша заступила ему дорогу.

– Жди, – сурово велела она сыну.

Тот покорно замер, но смотрел на Зияреллу таким горячим взглядом, будто хотел поджечь её вместе с платьем. Та торопливо спустилась и тут же оказалась в объятиях оборотня. Какой он… Женщина осторожно провела пальцами по коротким серым волосам и положила ладони на обтянутые плотной тканью плечи. Вахеш хорошо смотрелся в этом чёрном, расшитом серебром костюме. Присмотревшись, Зиярелла поняла, что узнаёт эту одежду. Все эти месяцы госпожа Мармиаша терпеливо вышивала её своими руками.

– Пойдём, – нетерпеливый оборотень поднял её на руки и понёс прочь.

– Покров опустите!

Зиярелла поспешила сама опустить покров. Во дворе всё равно никого, кроме возницы на козлах, не было. Вахеш посадил её в экипаж, сам поспешил забраться внутрь, и карета качнулась и неторопливо покатилась по мощёной дорожке.

И уже за воротами Зиярелла поняла, что жизнь затихла и остановилась только на территории особняка. Улицы были запружены любопытными. Они пытались заглянуть в окна экипажа, но, правда, близко не подходили. Вытягивали шеи, бежали следом, но держались всё же на расстоянии. Вахеш задёрнул занавеску, и занервничавшая Зиярелла испуганно посмотрела на него.

– Слуги и горожане. Знатные гости хотят знать, как выглядит невеста. Никакого терпения, – Вахеш недовольно прищурил жёлтые глаза.

Но стоило экипажу миновать храмовые ворота, и снова воцарился покой. Любопытствующих, стремящихся нарушить таинство, на которое могли претендовать только жених и невеста, не пустили. Зиярелла слышала, как кто-то кричал, что в храм, мол, всем можно проходить. Но жрецы-часовые не отступили.

– Грешно прикрывать любопытство стремлением встретиться с богом.

– Мы в храме Ваира̀ка, – сказал Вахеш. – Главный жрец здесь – мой дядя. Он и сочетает нас браком.