– Да ничего он мне не сделал!

– Ну так я взгляну?

– Я сказал, нет!

Отец действительно ничего ему не сделал. Просто догнать не смог. Но так убедительно поведал, что всё же догнал, что Ришу сочувствовали.

– Врей, собирайся, завтра полетишь в монастырь учинять допрос, – распорядился молодой хайнес.

– Я ещё отчёт не получил.

– Викан его сегодня доставил. Поганец, даже не зашёл! – поморщился Риш. – Через стражу передал. Совсем страх потерял! Тут вообще есть хоть кто-нибудь, кто с уважением относится к титулу хайнеса?

Врей поднял на него спокойные серые глаза, и Узээриш досадливо скривился.

– В тебе я не сомневался.

– Ещё бы ты вёл себя соответственно титулу, – процедил всё ещё сердитый отец.

– Сам-то себя как ведёшь? – не остался в долгу сын.

– А я больше не хайнес.

– Иер, – Винеш укоризненно посмотрел на друга, – мальчику и так тяжело. Пусть расслабляется иногда.

– Но не за счёт же моей жены!

– Да что с её хвостатым величеством будет? – фыркнул Риш. – Наверняка уже каверзу для меня строит.

– Она вообще сегодня не показывается, – Иер опечаленно опустил глаза. – Похоже, избегает меня.

– А я видел, как она с Виканом спускается в парк, – отозвался Винеш. – Ещё утром.

– Точно каверзу строит, – уверился Риш.

Дверь кабинета скрипнула, и внутрь стеснительно протиснулась Иия.

– Папочка, – нежно пролепетала она, и Иер тут же подался к ней, – мама просила сказать, что она улетела повидать старого друга и вернётся… – малышка запнулась, показала два пальчика и продолжила, – через столько ночей вернётся. Можно я буду сегодня спать с братиком Ришем?

– Как улетела? – разволновался Иер.

– Иия, ты что-то не поняла, – мягко пророкотал Винеш. – Куда мама могла улететь? Она же не птица.

– Она на большой ящерке с крылышками, – девочка для наглядности помахала ручками.

– Да она не умеет летать на драконе, – теперь и Риш встревожился.

– Она с дяденькой Виканом. Он ещё сказал, что вы его обязательно чем-то наградите.

Узээриш и Иерхарид напряжённо переглянулись.

– Мне сказали, что Викан улетел, – Риш напрягся ещё сильнее. – Со срочным и увесистым посланием… – помолчав, молодой хайнес зловеще добавил: – Кажется, я знаю, чем награжу его!

С рыком Лийриша уложила схваченного за грудки Мастюню и нависла над ним, упираясь одной ногой в край стола.

– Выкладывай живее, что вы сделали? Почему. Я. Не могу. Вспомнить. Мужа, – с каждым словом лисичка приподнимала довольно упитанного настоятеля и бухала им о стол.

– Госпожа… – прохрипел придушенный воротником оборотень.

Вырываться он не смел, хотя мог бы. У окна стоял Викан и благодушно любовался разгоревшейся сценой. Но опасения вызывал не чистящий когти кинжалом оборотень: он не угрожал, просто ждал, когда Лийриша устанет, чтобы занять её место, – а мрачная и осунувшаяся Майяри, которая нахохлившейся птицей сидела на подоконнике. Уставшую женщину вытащил из сыска Викан, когда она уже хотела бежать домой, чтобы наконец провести выпавший выходной в объятиях мужа. Планы у неё были самые сладкие и неприличные.

Но явился Викан, и теперь Майяри была очень-очень зла. Даже если они вернутся в скором времени, она сможет только рухнуть на мужа сверху и тут же уснуть.

– Ну?! – с угрозой протянула Риша.

Мастюня с надеждой прислушался к топоту внизу, но мрачная Майяри недовольно процедила:

– Я лестницу обвалила.

– Сестричка, – Викан умилённо улыбнулся.

Во дворе тоже вопили. Два взбалмошных дракона гоняли братьев и салейских воинов, не иначе как из любопытства покусывая их за задницы. Майяри бдительно присматривала за ящерами и мстила за каждую попытку их остановить.

Бывшая хайнеси со свитой ворвалась в монастырь с помпой. Майяри с сожалением признала, что не может прошибить щит, окружающий монастырь, и они просто вынесли ворота драконами. Ящеры сперва оплевали створки огнём, а затем вместе со всадниками на спинах ворвались внутрь, где Лийриша потребовала у командира салейских воинов повиновения. Тот опешил, но узнал Викана, и сын рода Вотых радостно заверил его, что да, это жена бывшего хайнеса. И если хоть волос упадёт с её короткостриженой головы…

– Госпожа, я, право, не понимаю, что вы хотите знать, – зачастил Мастюня. – Мы просто вас лечили. Когда-то нашего основателя, господина Типиша, благие Духи обучили некоторым способам лечения самых страшных увечий, но платой за излечение всегда была память. Здесь нет нашей вины, мы не хотели навредить…

– Майяри, тебе не кажется, что он врёт? – спросил Викан у жены брата.

– Кажется, – коротко отозвалась та, не отрывая взгляда от окна.

Из пристройки в западной оконечности монастыря неведомая сила вымела визжащих братьев, а сама постройка сложилась как карточный домик. Только пыль вверх взметнулась и обломки в разные стороны раскатились.

– Я не вру, – продолжал упираться Мастюня.

– Поле им, что ли, вспахать? – задумчиво протянула злая Майяри.

– А щит? – напомнил Викан.

– Похоже, я только что разнесла одно его звено, – женщина «потрогала» взглядом кухонный корпус, покачала его, но всё же оставила в покое.

– Я сказал правду! – попытался докричаться до них Мастюня.

– Слушай, а ему же наверняка теперь плевать, что будет с монастырём, – сообразил Викан, и Майяри досадливо поморщилась.

Если бы она не была такой уставшей, то и сама бы сразу сообразила.

Комнату тряхнуло. Пол и стены заходили ходуном, по окнам поползли трещины, а с потолка посыпался белая пыль.

– Эй, Майяри? – всполошился Викан.

– Нас не заденет, – неохотно выдала женщина, натягивая шапку чуть ни не до носа: от окна ощутимо холодом потянуло.

Ох, как она сейчас понимала Ирривана, который никогда не горел желанием нестись решать проблемы очередного ополоумевшего родственника. Но, Тёмные, семья же! А она есть хотела. Спать хотела. Любви хотела.

Она к мужу хочет.

Взгляд, которым Майяри одарила Мастюню, пошатнул упертость настоятеля.

– Хорошо, я был недостаточно откровенен.

– Говори! – Лийриша тряхнула его и едва сама не рухнула на грудь настоятеля.

– Риша, отпусти его, – взмолился Викан, – надорвёшься, и мне голову из-за тебя оторвут. Никуда он не денется.

Риша отпустила настоятеля и, не отрывая от него взгляда, отступила. Прокашлявшись, Мастюня поднялся, с достоинством оправил воротник и присел в кресло, будто бы всего лишь принимал посетителей.

– Мои слова покажутся вам странными, но я буду искренен. Господин Типиш действительно когда-то повстречал Духа, и тот научил его излечивать самые страшные и безнадёжные раны. Господин передал это мастерство нам, но главным условием было, чтобы оно не ушло за стены монастыря. Поэтому им же была составлена печать Беспамятства, чтобы больные не вынесли секрет.

– Да как они вынесут? – поразился Викан. – В беспамятство их, вылечили и домой. Виляешь…

– Я не виляю, господин! Просто лечение оставляет отпечаток на теле, любой знающий лекарь может многое по нему прочитать.

– Но зачем?! – Лийриша в ярости удалила кулаками в стол.

– Деньги, Риша, деньги, – пропел Викан, подозрительно щурясь на настоятеля. – Майяри, мне кажется, он кого-то боится.

– Боится, – не стала спорить женщина.

– Я не про тебя, – Майяри малость заинтересовалась. – Господин Мастюня, есть кто-то, кого вы боитесь сильнее Майяри? Не покидает меня ощущение, что привираете…

– Я не привираю, – замотал головой настоятель. – Но боюсь. У монастыря сильные покровители, и они скоры на расправу.

А ещё где-то ходит Ссеверасс, и Мастюня боялся разозлить его ещё сильнее и не смел упоминать о нём.

– Как снять печать?! – зарычала Риша.

– Я не знаю…

С потолка на стол грохнулся белый от штукатурки кирпич. Мастюня вздрогнул и приподнялся, словно хотел взобраться на кресло с ногами.