Винеш бесцеремонно пощупал лоб друга, откинул назад сбившиеся волосы и неловко попытался их пригладить. Он предлагал Иеру обрезать гриву, особенно когда тот, вставая на корточки, нечаянно наступил на прядь коленом, но друг не захотел. Длинные белые волосы очень нравились Лийрише, и она с большим удовольствием их расчёсывала. Вдруг она не забыла это.

– И стоит так убиваться? – проворчал Винеш.

– Лийрише нужно будет заново в меня влюбиться, – попытался пошутить Иер, – это будет проще, если я буду красивым.

– Так ей красивые не очень-то нравились.

– Я ей нравился.

Особенно ей нравились кубики на его прессе. Любила водить по ним тонким пальчиком.

– Доброго дня, граф, – радушно поприветствовал посла Нордаса хайнес.

Тот замешкался с ответом, обескураженно смотря на горб, что выпирал у повелителя Салеи спереди.

– Моя жена, – представил Иерхарид, спрятавшуюся под его плащом от холода супругу.

– Рад вас видеть, – посол неловко поклонился хайнесу. – Гуляете?

– Наслаждаемся свежим воздухом.

– Не буду мешать, – граф поспешил убраться, гадая про себя, как же выглядит загадочная жена хайнеса. За три дня, что прошли с приезда повелителя Салеи на северо-восточную границу с Нордасом, ему так и не довелось увидеть хайнеси, хотя та ходила за супругом хвостиком, но либо пряталась у него за спиной, либо под плащом.

– Иер, мне холодно, – страдала под тяжёлым меховым плащом Лийриша, переминаясь маленькими ножками на сапогах супруга.

– Я предлагал тебе остаться во дворце.

– Ты не понял, – страдания сменились укоризной. – Мне. Холодно.

Маленькие ладошки скользнули под шерстяную накидку мужа, вытянули рубашку из штанов и забрались на подрагивающий живот. Иер едва сдержал стон и с вежливой улыбкой посмотрел на стражу. Те поспешили удалиться на двадцать саженей.

– Я мучений хочу, – горячий шёпот Лийриши прожёг несколько слоёв одежды. – Давай сбежим.

Боги, а как он хочет!

– На полчасика, – искушала жена.

Скулы хайнеса порозовели, и он обнял скрытую под плащом Лийришу.

– Пожалуйста-пожалуйста, Иер! Я буду себя потом очень хорошо вести…

Ей невозможно отказать!

– О, Ёрдел! Ты чего здесь забыл?

Удивлённый голос Винеша выдернул Иерхарида из воспоминаний, и бывший хайнес увидел замершего прямо перед ним тёмного. И тоже немного удивился.

Иер уже привык, что хаги ходит всегда в одном и том же, но сегодня тот был одет в новый тяжёлый зимний плащ, и вообще вся его одежда была новой. Под мышкой Ёрдел держал какой-то продолговатый свёрток. Протянув руку, он неожиданно схватил Иера за правое плечо и с треском оторвал завязанный узлом рукав, обнажая покалеченную руку.

– Ты чего… – Винеш поражённо осёкся.

Ёрдел бесцеремонно сгрузил на колени бывшего хайнеса свою ношу и откинул край ткани.

– Ёрдел… – теперь Иерхарид непонимающе заморгал, пытаясь осмыслить увиденное.

На его коленях лежала железная рука, едва прикрытая пластинами, между которыми можно было рассмотреть железные же кости и тускло блестящие камни. Иер даже не успел осмотреть её целиком, запомнить, насладиться зрелищем, как тёмный поднял её и небрежно натянул на его покалеченное плечо. Железный сустав ткнулся в зарубцевавшуюся кожу, и Иера словно искра ударила. А затем ещё одна и ещё одна посильнее, когда Ёрдел защёлкнул крепления. Плечо будто огнём обожгло, мышцы свела судорога и все жилы болезненно натянулись.

А затем… он вдруг почувствовал… запястье. Это почти забытое ощущение ошеломило Иера ещё больше. Первые месяцы после потери руки ему постоянно казалось, что он чувствует пальцы, которых уже нет. Они порой зудели, нестерпимо чесались, а иногда и ныли. Несуществующие пальцы.

И сейчас он опять чувствовал руку, которой нет. Местами, участками. Пятнышко предплечья, запястье, ложбинка между большим и указательным пальцем… мизинец. Он почувствовал мизинец! От яркости впечатлений перед глазами поплыли цветные круги. Он чувствовал мизинец, большой палец и…

Железные мизинец и большой палец дёрнулись и пошевелились.

Иер задохнулся.

– Это мои… я их чувствую, да? Боги… – он облизнул пересохшие губы.

Мизинец тихо клацнул, сгибаясь, и… его заклинило. Но Иер продолжал чувствовать его.

Ёрдел без всякого выражения наблюдал за работой своего творения и понимал, что у него не получилось. Рука не работала, шевелилась только парочка пальцев. Что же не так?

Работа над искусственной рукой оказалась не такой простой, как ему представлялось. Во-первых, для костей не годился любой твёрдый материал. Что-то грелось слишком сильно, что-то не сочеталось с другими материалами, что-то с большим трудом поддавалось обработке… Во-вторых, создание деталей оказалось не таким простым процессом, как рисование эскизов. Благо терпения и времени у Ёрдела было больше, чем у кого-либо. В-третьих, он так до конца и не разобрался, какие силы заставляют живую руку двигаться. Он прочитал и прослушал много книг – Лоэзия очень помогла, – изучил анатомические справочники и теперь очень многое знал о загадочных «нервах». Но как заставить эти нервы воспринять железную руку как живую? Как сделать такие нервы в железной руке?

Ёрделу казалось, что он нашёл решение, но нет. Шевелилось только два пальца.

Он молча отстегнул руку, завернул её в ткань и исчез. Это произошло так быстро, что ни Иер, ни Винеш не успели его остановить.

– Стой! – Иерхарид бросился вперёд, слепо обшаривая воздух перед собой левой рукой. – Мой мальчик, стой…

Дрожащие ноги подвели, и он упал, но продолжил с отчаянием ползти вперёд. Только что ему дали потрогать надежду и забрали её. Иера трясло от ужаса и восторга.

– Ёрдел, стой! – завопил Винеш. – Отдай её нам, мы доработаем!

Рикий, единственный, кто сохранил разум, выскочил в коридор и заорал:

– Госпожа Лоэзия, помогите!!!

Два месяца спустя

Едва слышно заклацали-защёлкали стальные суставы, по длинным тонким прутам артефакта, затейливым частям конструкции и просто мелким завитушкам, которые Ёрдел, казалось, добавил исключительно для художественной красоты, расползлись мягкие блики светящихся камней. Иерхарид с трудом сглотнул и испуганно – вдруг не оценит – посмотрел на друга. И расслабился, позволив восторгу полностью охватить сердце. Старый друг, один из самых уважаемых магов Салеи, бывший мастер-артефактчик, ныне вышедший на покой, был так поражён, что невольно приподнялся с места. Рот его приоткрылся, сухое лицо выражало высшую степень ошеломления, а в глазах начинал разгораться огонь благоговейного восхищения.

Иерхарид вновь зашевелил пальцами своей новой, железной руки, согнул-разогнул локоть и даже сделал куда более сложное движение, вывернув руку ладонью наружу и опять её согнув. Задрожали и заныли ослабевшие мышцы плеча, но движение удалось.

– Ёрдел, мальчик мой… – Иерхарид посмотрел на главного мага хайнеса потрясённым и благодарным взглядом. – Она прекрасна.

Главный маг – или, как его ещё называли во дворце, Дух мага – был единственным из присутствующих, кто сохранял хладнокровие. Собственно, в лаборатории присутствовали только он сам, бывший хайнес и друг господина Иерхарида, достопочтенный маг Ордѐй.

– Какое образование вы, юноша, получили? У кого обучались? – с жадностью спросил у Ёрдела господин Ордей.

Тот лишь пожал плечами. Память не хотела возвращаться полностью, что Ёрдела мало печалило, и обучение в общине он помнил урывками, а из учителей крепко запомнился только дед.

– Это потрясающая работа! – искренне похвалил маг, наконец поднимаясь и приближаясь, чтобы получше рассмотреть артефакт. – Я, конечно, понимаю, что вам, как хаги, проще, чем обычному магу, наполнить артефакт подобной мощности силами. Но это изделие свидетельствует не только об огромной силе и весьма обширных знаниях в области артефактологии, но и о техническом понимании. Иер, посмотри на эти безупречные суставы, – маг любовно огладил железные костяшки и фаланги пальцев. – Потрясающее техническое решение!