Господин Вахѐш всегда был очень добр к ним. Зиярелла побаивалась его, но инстинктивно её влекло к нему. Понимала, что здесь, в Жаанидые, опека мужчины ей не нужна, но продолжала невольно тянуться к мужской силе. А господин Вахеш был добр. И особенно добр к её Ризайе. Каждый раз приносил ей гостинцы, когда бывал в школе. Да и там, в горах, он помогал, хотя его помощь больше пугала. И сам он был так не похож на мужчин-сумеречников, что Зиярелла напрягалась в его присутствии и не понимала, почему он столь к ним расположен.

А ещё он был очень похож на волка. Больше, чем любой другой волк-оборотень. Крепкого сложения, с короткими серыми волосами и пронзительными зверино-жёлтыми глазами. По левой половине лица от кромки волос до нижней челюсти тянулись три длинных шрама, как от удара когтей, из-за чего сходство с матёрым волчарой только усиливалось. Смотрел господин Вахеш всегда очень проникновенно, хотя и знал, что сумеречницы к таким взглядам непривычны. И это пристальное внимание пугало. Оборотень будто бы увидел что-то интересное и теперь размышлял, хочет ли он это получить.

Окончательно Зиярелла уверилась в своих страхах в очередной приход господина Вахеша. Он стоял рядом с ней и смотрел, как по полигону бегают взмокшие ученики. Зиярелла пугливо косилась на него и зачарованно посматривала на табачный дым, тянувшийся из его трубки.

– Как вам живётся здесь? – неожиданно спросил оборотень.

– Нам? – растерянно повторила Зиярелла. – Очень хорошо, господин! Жаловаться не на что!

– А парни наши как, не докучают? – женщина напряглась под проникновенным взглядом волчьих глаз.

– Нет-нет, они хорошие ребята, – пробормотала она. – Горячие просто… немного.

– Горячие? – повторил мужчина. – Может, в женихи кто-то набивался?

– Нет, вы что! – испугалась Зиярелла.

Больше оборотень ничего не спросил. Но тревожное сердце Зияреллы взволнованно забилось.

Господин Вахеш присмотрел кого-то из её дочерей!

Она даже не смогла определить, что её напугало больше. Пусть господин Вахеш и добр к ним, но добр ли он на самом деле? Он из влиятельной семьи. Примет ли он отказ, если окажется не по нраву её дочери? Позволит ли доучиться? Боги, девочкам так нравится учёба! А если… Ужас перехватил горло. Она не знала всех традиций равнинников, но что, если у них в обычаях брать себе жену в раннем возрасте и господин Вахеш присматривается к её семилетней малышке?

Дальше уже мысли приходили одна ужаснее другой. Истерзав себя переживаниями, Зиярелла пошла к Ярвиделле и поделилась с ней подозрениями. И почти на коленях молила не давать согласия оборотню – Благословлённая на одиночество главная среди них, так что разрешение наверняка у неё спрашивать будет, – обещая за это до конца жизни заботиться о благе Ярвиделлы.

И через несколько дней господин Вахеш пришёл и действительно отозвал Благословлённую на одиночество для разговора. Зиярелла чуть с ума не сошла, пока ждала их. Истерзалась и истосковалась. А когда они наконец появились, едва смогла взять себя в руки и скрыть страх.

– Я надеюсь, что вы будете держать слово, – Ярвиделла тяжело посмотрела на оборотня. – Вы из влиятельной семьи, я не смогу призвать вас к ответу по закону, если поведёте себя бесчестно.

– Вам не стоит тревожиться, – спокойно отозвался господин Вахеш.

– Тревожиться нужно не мне, – Благословлённая на одиночество холодно приподняла брови. – Если вы нарушите слово, я вас просто убью.

– Да этого не дойдёт, – оборотень поклонился ей, перепуганной Зиярелле и пошёл к воротам.

– Что он хотел? – нетерпеливо спросила Зиярелла.

Ярвиделла не ответила сразу. Казалось, она была несколько озадачена. Но затем всё же сказала:

– Нашей на свой платок бреза̀ллы[2]. Он просил разрешения ухаживать за тобой. И я, – Ярвиделла проникновенно посмотрела на оторопевшую Зияреллу, – разрешила.

[1] Зиярелла так называет завхоза.

[2] Брезаллы – специальные металлические или костяные подвески, которые нашивают на платки сумеречницы, готовые к браку.

Брезаллы взять было неоткуда. На рынках Жаанидыя они точно не продавались, и это стало для Зияреллы огромным утешением. Слова Ярвиделлы вызвали шок на грани с ужасом. Мысли смешались, Зиярелла ни на чём не могла сосредоточиться, порой даже замирала посреди дороги и забывала, что куда-то шла.

Господин Вахеш хочет ухаживать за ней.

За ней. Ухаживать.

Что значит «ухаживать»? Ухаживают за цветами, скотиной, огородом, домом, больными родителями, детьми и… Зиярелла тянула себя за косы и растерянно моргала, обнаружив, что стоит на самом краю открытого погреба-ледника. Ещё шаг, и за ней действительно пришлось бы ухаживать.

И нашить брезаллы… Он присматривается к ней как к жене? Непонимание, испуг и жуткая растерянность смешались, и Зиярелла вообще переставала понимать, какие мысли бродят у неё в голове.

Вся её жизнь в одно мгновение перевернулась с ног на голову.

Он хочет взять замуж её, женщину, которую бросил муж и от которой откажется отец, если она станет женой оборотня? Ей за собой и предложить нечего, а Зиярелла уже знала, что у равнинников было принято давать за невестой приданное, и даже потихоньку вызнавала, что принято класть в это самое приданное. Но узнавала в заботе о будущем дочерей!

Нет, он действительно присматривается к ней? Она далеко не красавица и никогда ею не была. Затюканная жизнью, измотанная испытаниями, поистрепавшаяся и поблекшая. С пятью живыми дочками и одной мёртвой. Разведённая! Брошенная!

Зиярелла так перенервничала, что наутро проснулась с красной сыпью на лице. И, не выдержав, горько расплакалась, чем перепугала младшенькую дочку. Та бросилась звать старших, а уже они притащили девушку-лекаря, которая посмеялась над проблемой и пообещала, что после её мази всё пройдёт за пару часов.

Но через пару часов прошла только сыпь, а господин Вахеш и его странные, прямо-таки неправильные намерения остались.

Не будет она нашивать никакие брезаллы! В конце концов Зиярелла рассердилась. Не хочет она замуж. Была уже один раз. Боги милость сделали, избавив её от мужа, но цену больно высокую взяли – жизнь её нерождённой дочки. Нет, не пойдёт. И ухаживать не даст! Нет-нет-нет!

Страх перед неведомым только распалял злость.

Ярвиделла – предательница! – взяла и рассказала о намерениях оборотня её дочерям. Обиженная Зиярелла пообещала себе, что никогда её не простит. Дочери сперва весть восприняли настороженно и не обрадовались. До самого вечера обсуждали господина Вахеша, перетёрли ему каждую косточку, вспомнили чуть ли не каждый шаг во время перехода с гор на равнину и каждый его визит в школу. Ризайя единственная была в восторге, хотя поведение матери и сестёр её немного пугало.

Потом девочки ушли, как они сказали, посоветоваться. Стоило бы запереть их в комнатах! Посоветовались они, конечно, с любимой госпожой Ярвиделлой. И та явилась лично.

– Так, хватит страдать, – сурово велела она Зиярелле. – Тебя к браку никто не принуждает. Не по нраву придётся – отвернёшь от своих ворот!

– Да у меня и ворот-то нет! – в сердцах воскликнула Зиярелла.

Как она откажет, если он позовёт? Если бы уже не была седой, точно бы поседела от переживаний. Ей и мысль никогда в голову не приходила, что она сможет сама решать, кому женой быть. Каково, а? У сумеречников не принято, чтобы парень и девушка до помолвления глаза друг на друга поднимали, всё решали старшие родственники. А тут она сама должна отказать мужчине?!

Да и как отказать? Зиярелла страшно боялась нового замужества, но стоило ей только подумать, что рядом будет мужчина, который возьмёт на себя её защиту, и воспитанная строгим отцом-сумеречником девушка внутри неё поднимала в надежде голову. Она столько лет жила в зависимости сперва от отца, потом от мужа, а потом опять от отца, что ещё неопробованная до конца свобода казалась слишком пугающей, хоть и прекрасной.