– Вахеш Вотый мужчина хороший, – продолжила Ярвиделла, – не чета дураку Рахнарру. Богатый, сильный, влиятельный. В будущем глава целого рода. Вотые же семейство особенное даже по здешним меркам. Говорят, вкус на жён у них странноватый. Просто богатые, красивые и утончённые невесты им не нравятся.

– Извращенцы? – старшая дочь, Хадда̀х, поспешила ввернуть недавно услышанное слово.

– За языком следи, – строго осадила её Ярвиделла. – Твоя мать как раз по местным меркам странная.

– Да я и по нашим странная! – вспылила Зиярелла. – Разведённая, порченная…

– Хватит! – Ярвиделла осадила и её. – Равнинники и к разведённым проще относятся, а не так, как мы: как к умершим или преждевременно состарившимся. Не спеши брыкаться. Присмотрись. Возможно, тебе выпал редкий шанс. Если действительно мужик хороший, то вся твоя оставшаяся жизнь золотой будет.

– Пока он сына не захочет! – Зиярелла обхватила голову руками, и на глазах выступили жгучие слёзы. Живот скрутило от боли, будто бы она вновь теряет свою шестую дочь.

– А у Вотых считают, что пол ребёнка от отца зависит, – Благословлённая на одиночество вдруг усмехнулась. – И если ты одних девок рожаешь, то у них только мужики. На всё огромное семейство только одна дочь и есть. А их там ого-го-го сколько!

– Неправда! – не захотела верить Зиярелла.

– Вспомнишь мои слова завтра, когда слышать захочешь. А вы, – Ярвиделла строго посмотрела на её дочерей, – препоны матери не ставьте. Вы молодые, здоровые, красивые и сильные. В жизни у вас ещё всё будет. И у матери вашей всё будет. Но если её мужем станет хороший мужик, то жизнь её устроится быстрее. Это вы выросли как вольные птицы, а ей сложнее. Поддержка ей нужна, крепкое мужское плечо, а не слабая спина, как у Рахнарра.

Ярвиделла никогда не называла Рахнарра отцом. Маленькая Ризайя даже не понимала, что дяденька, который так пялился на неё во время перехода через горы, её отец.

После ухода Благословлённой на одиночество девочки ещё немного пошушукались и оставили свою измученную мать отдыхать.

А на следующий день они всем своим отрядом выточили в школьной мастерской каждая по одной костяной брезалле и ночью утайкой нашили на её платок. Зиярелла аж глазам не поверила, когда на месте повседневного покрова увидела праздничный, да ещё и с крупными, с ноготь размером брезаллами. И эти хитрые лисьи духи ещё посмели стащить другие платки, не оставив ей выбора, кроме как надеть этот или выйти вообще без него.

Ещё попрятались и занятия посмели прогулять! Ух, как же Зиярелла на них была зла!

Но не могла не признать, что сердце томительно замирало от тихого перестука подвесок. Невольно вспоминались совсем юные годы, когда она, ещё незамужняя девушка, полная радостных надежд, нашивала на свой платок первые украшения. Медные. Папа был так добр и щедр, что заказал их у самого искусного в общине кузнеца. Всё по заветам предков! Зиярелле, конечно, хотелось чего-то более нового и красивого, как у других девушек, но об этом с отцом можно было и не заговаривать.

А сейчас она, брошенная жена и мать пятерых девочек, вновь слышала стук невестиных подвесок. И ощущала, как распускается в душе что-то молодое, совсем юное. И без причины предвкушала нечто хорошее, а будущее виделось ярким и светлым.

Но страх быстро наводнил смуту в её душе.

– Ну вот и хорошо, – одобрила брезаллы Ярвиделла.

Зиярелла злилась на Благословлённую на одиночество. Та мало того, что позволила господину Вахешу его неведомые ухаживания, так ещё и девочек убедила, что это хорошая затея. А сама-то бегала от мастера Дагрѐна и краснела и бледнела при его виде! Да, она старше Зияреллы в два раза. Но замужем никогда не была, детей нет и ни один мужчина не смог прикоснуться к её телу с грязными намерениями и не заплатить за эту жестокую цену. А ещё она была столь беспощадно красива, что мужчины были готовы стелиться под её ноги. Лишь бы споткнулась и обратила внимание.

Нет, сперва мысль, что Благословлённая на одиночество может выйти замуж, показалась Зиярелле кощунственной. Она же благословлена на одиночество богами! Но потом Зиярелла вспомнила Говорящего с богами, из-за злых слов которого потеряла ребёнка и который объявил Ярвиделлу Благословлённой, и засомневалась, что это одиночество было угодно богам. Зачем им тогда давать Ярвиделле такую красоту? Нет, не зря отец Ярвиделлы плюнул в лицо Говорящего с богами, а потом и едва не убил его сына. Ох, какого же крутого нрава был папа Ярвиделлы! И красоту, и характер она взяла от него. Если честно, Зиярелла иногда завидовала Ярвиделле. Ту тоже воспитывал отец. Но он относился к своей дочери совсем иначе.

Злость и обида сподвигли Зияреллу на мелкую месть. Всю ночь она проторчала в мастерской и к утру вырезала из кости три подвески. А затем дождалась, когда взмокшая на тренировке Ярвиделла сбросила платок наземь, и пришила брезаллы на самом видном месте.

Благословлённая на одиночество только хмыкнула.

– Здесь никто и не знает, для чего они.

И спокойно набросила покрывало на голову.

Но Зиярелла не успела ощутить разочарование. На полигоне словно из воздуха появился доброжелательный мастер Дагрен. Зиярелле он очень нравился. Хороший мужчина. В дороге постоянно кормил девочек, приносил с охоты дичь, баловал ягодами и диким мёдом. Всегда вёл себя очень почтительно, не позволял себе пристальных и сальных взглядов. Только зверь его, грозная пума, порой творил кое-какие безобразия, но мастер всегда искренне извинялся и считал поведение своей второй половины недопустимым.

А ещё у него была дочка. Страшно дерзкая девчонка, которую папа неприкрыто обожал. И вот за эту любовь к дочери мастер Дагрен нравился Зиярелле особенно сильно.

– О, я видел эти подвески в справочнике! – оживился мастер, заметив брезаллы. – Это же…

Ярвиделла резко стащила платок на плечи, тряхнула головой, чтобы рассыпавшиеся косы скрыли украшения, и грозно процедила:

– Это не они!

Зиярелла торжествовала. Вот! Пусть попробует то, на что обрекла её!

– Нет, это определённо они, – мастер Дагрен мягко улыбнулся, и в его глазах сверкнули смешливые искорки.

И торжество сменилось пугливой радостью, когда щёки Ярвиделлы налились краской. А что, если она действительно замуж выйдет? Вот за этого доброго оборотня, который свою дочь любит? Ой, какая же из них красивая пара выйдет! Ярвиделла яркая, дикая, на огонь похожая. А мастер Дагрен мягкий, спокойный, как снег на вершинах. Как лава и лёд на склоне. Лава будет согревать, а снег её охлаждать.

Порадоваться Зиярелла толком не успела. В воротах полигона появилась пугающе знакомая фигура господина Вахеша. Видят боги, если бы не Ярвиделла, она бы сбежала.

– Я-я-я не хочу, – Зиярелла судорожно сжимала стискивающие её локоть пальцы. – Какие ухаживания? Я не знаю, что он хочет. Ну пусти меня!

– В ухаживаниях нет ничего страшного, – сквозь зубы процедила Ярвиделла, стараясь при этом улыбаться. – Видела, как я гуляю с мастером Дагреном? Это и есть ухаживания. Просто походишь с ним, поговоришь. Будет чего лишнего позволять – в землю зарой.

– Я?! – ужаснулась Зиярелла.

– Ты! Твой же поклонник. Хватит трусить! Пятерых родила и ещё чего-то боишься?! Иди!

И безжалостно пихнула навстречу оборотню.

Прогулка для Зияреллы прошла как в тумане. В ушах гулом сходящего камнепада стучало сердце, ноги заплетались, и она глаз не могла поднять от мощённой камнем тропинки. Господин Вахеш тоже молчал. Может быть, он на неё смотрел. Но сама Зиярелла могла глядеть только на его сапоги, блестящие, хорошо начищенные. День выдался солнечным и морозным, забывшая рукавицы женщина прятала ладони в рукавах. Подвески тихо брякали, и Зиярелла почему-то вспоминала день, когда им с Рахнарром впервые позволили поговорить друг с другом. Даже тогда было не столь тягостно. О Рахнарре она всё же знала довольно много, а господин Вахеш был малознакомым сильным и влиятельным мужчиной. И умным, что отчего-то пугало ещё сильнее.