– Я видела, что это вы её выбросили! Видела!

Иера словно под дых ударили. Одно дело подозревать, и совершенно другое – знать! Винеш выпрашивал у Лийриши, как она так зашиблась, но девушка с угрюмой упёртостью утверждала, что сама выпала.

– И я слышала, что вы угрожали ей, если она вздумает болтать. Вы обещали, что поступите со мной так же, как мой отец поступил с её мамой! Я точно не сумасшедшая! Я знаю, что видела и что слышала!

Арим молча шагнул к ней, но в этот момент окно за его спиной с лёгким стуком открылось и наружу выглянул сам хайнес.

– Госпожа Арвана, господин Арим, вам не кажется, что вы выбрали слишком уединённое место для беседы? – повелитель улыбнулся с мягким укором и попенял, глядя на девушку: – Вам следует помнить о приличиях. Любой ваш неосторожный шаг отразится не только на вас, но и на ваших сёстрах. Вам бы, господин, тоже следовало об этом помнить.

Арим повернулся и напряжённо посмотрел на хайнеса, но тот выглядел довольно благодушно. За его спиной с такой же благодушной физиономией маячил старый консер Шерех.

– Простите, я… поддался чувствам, – дядя Лийриши натянуто улыбнулся.

– Все бываем грешны, – милостиво простил его главный грешник Салеи – старый консер.

– Госпожа, бегите к своим родителям, – велел хайнес. – И постарайтесь далеко от них не отходить. А лучше идите во дворец. Лийриша от скуки скоро начнёт лестницы перекрашивать.

Бледная девчонка прошмыгнула мимо Арима к родителям и вцепилась пальчиками в локоть сестры.

– Солнечного дня, господин Арим, – с улыбкой пожелал хайнес и затворил окошко.

Стоило отвернуться, и благожелательное выражение лица развеялось, как мираж в пустыне, открывая взору не свежий оазис, а испещрённую трещинами глинистую землю. Черты лица заострились, уголки губ неприязненно опустились вниз, а на чело легла чернота.

– Лютовать вздумал? – полюбопытничал Шерех и весело приподнял брови, когда хайнес посмотрел на него.

От зрачков по синей радужке неравномерными лучами расползалась коричневатая желтизна.

– Ну лютуй! А эта причёска тебе диво как идёт. Мужественно!

– Врей! – позвал Иер, и дверь тут же распахнулась.

Помощник замер на пороге, впечатлённый взором повелителя.

– Прикрой меня, мне нужно смыться до вечера.

Врей подозрительно посмотрел на консера, но тот напустил на себя серьёзный и обеспокоенный вид.

– Как прикажете.

***

Ранее Лийриша нередко бывала в отчаянии, но только сейчас осознала его истинный вкус: это когда очень хочется добиться желаемого, но не получается из-за того, что сама себе палки в колёса ставишь. Волосы на голове хотелось драть от злости. Ну чего она испугалась? Какого-то там непонятного чувства? Спросила бы потом у хайнеса или Викана. Ведь уж точно не страшнее, чем когда дядя сбросил её со второго этажа. Зачем убежала?

Лийриша от досады искусала все губы, даже по привычке сунула в рот перебинтованные пальцы и до сих пор не могла отделаться от привкуса лекарственной горечи.

Теперь воистину всё равно, знает ли хайнес о её плане или нет. Если знает, то посмеивается над её глупостью, если не знает – тоже посмеивается и тоже над глупостью.

Проснулась девушка одна. В постели повелителя, заботливо переложенная на подушку и укрытая одеялом. Похоже, боги посчитали, что она их вдоволь потешила, и позволили ей проснуться в зверином облике. Лиса тут же бросилась искать хайнеса, но бродящая под дверями охрана спугнула её, и зверь, выскочив в окно, направился в собственные покои.

Нянечка ничего не спросила про ночные похождения, но лучше бы уж спросила! Лийриша стыдилась сама начинать разговор – тема-то щекотливая, – но переживания настоятельно требовали, чтобы она выговорилась.

Мучения оказались очень коварной штукой!

Девушка думала, что, поцеловав хайнеса, наконец-то успокоится. Желаемое же получено, чего терзаться дальше? Но теперь мучений хотелось ещё больше. Существует ли грань, переступив которую, думаешь: «Всё, хватит. Теперь поцелуев вполне достаточно»? Лийриша вспомнила светящиеся глаза хайнеса и решила, что подобная грань вряд ли существует. Скорее уж мучения приобретают большую сладость от мысли, что их всегда можно возобновить.

У неё-то всё не так просто… Как тут возобновишь, если сама себе все планы спутала?

Лийриша с нетерпением обвела холл взглядом и уже хотела отлипнуть от перил, пойти искать Викана в другом месте, как оборотень вынырнул из коридора.

– О, Викан! – обрадовалась Лийриша. – Викан, постой! Мне нужно кое-что у тебя спросить!

Парень испуганно присел, вскинул голову и нервно улыбнулся начавшей сбегать по лестнице девушке.

– Тёмные, – вырвалось у него, и оборотень скользнул к двери. – Лийриша, я, право, так занят…

– А ну стой!

Позабыв про стыд – у неё столько вопросов, а Викан уходит! – девушка подобрала юбки едва ли не до колена и бросилась догонять парня. Но в дверях столкнулась с сёстрами, и те поспешили схватить её под локти.

– Лийриша, не надо его бить! – испуганно затараторила Арвана.

– Он опять что-то сделал? – с сочувствием спросила Эза.

Лийриша досадливо прикусила губу. Не признаваться же, что в этот раз она кое-что натворила?

– Эй, а вы что здесь делаете? – запоздало изумилась она. – Вы же сегодня должны были быть на казни, а потом гулять по городу.

Эза почему-то растерянно посмотрела на Арвану. Выглядела та не очень. Бледная, нервная, испуганная. Лийриша мгновенно напряглась.

– Что-то случилось?

Личико Арваны скривилось, и она, бросившись на шею сестре, заплакала.

– Прости меня, Лийриша…

Над вершинами деревьев уже разливался красноватый закат, когда хайнес вернулся во дворец. Обычно с казней повелитель возвращался быстро и запирался работать в кабинете. Приезжал в худом настроении и ни с кем словом не перебрасывался.

А тут в худом настроении приехал господин Врей. Выпрыгнул из экипажа, нарычал за что-то на кучера и встретил вылезающего следом хайнеса яростным взглядом. Повелитель, если ему случалось прогневить помощника, виновато улыбался и исподволь всячески пытался того задобрить. Но в этот раз дурное расположение духа Врея его ничуть не озаботило. Ступив на землю, хайнес поднял лицо к темнеющему небу и довольно улыбнулся разбитыми губами.

– Я думал, что-то серьёзное, – едва слышно шипел разъярённый помощник.

– Это было серьёзно и очень важно, – заверил его Иерхарид.

– Что подумают придворные, когда увидят вас в таком состоянии?

– О, мне тоже интересно, – хайнес весело сощурил глаза.

На левой его щеке красовалась уже запёкшаяся кровью и казавшаяся чёрной царапина, скула лиловела наливающимся синяком, а в уголках припухших губ влажно блестела кровь. Таким «красивым» подданные своего повелителя не видели уже очень давно. Впрочем, господин Арим сейчас выглядит куда хуже… Иер со светлой радостью, как на распустившиеся цветы, посмотрел на свои сбитые костяшки. Правый бок ныл болью, но душа радостно пела.

Врей больше злился на себя. Додумался же отпустить господина одного! Но, Тёмные побери, их с господином Шерехом лица были столь серьёзны, и помощник допустил, что дело тайное и знать о нём никому не нужно. А повелитель морду бить пошёл! И этот поганец Арим, вообразив, что хайнес сейчас совсем его прикончит, сопротивляться посмел.

– Завтра по городу слухи поползут! – продолжал шипеть помощник. – Вы его с крыши сбросили, и он сломал себе руку и ногу.

– Я его не сбрасывал, – Иерхарид прищурился, как кот, – он сам упал. Зацепился носком сапога за черепицу и…

Врей отмахнулся. Это он уже слышал из уст самого Арима. И не сомневался, что дядя Лийриши будет молчать об участии хайнеса в падении. Должен же этот идиот понимать, что в следующий раз жизнь ему могут не оставить.

– Кроме того, шрамы мужчин украшают, – с достоинством добавил хайнес.