А вечером уже от дочерей узнала, что дала согласие на ночную прогулку.

Позор на её голову. Какой пример девочкам!

Перепугавшись, бросилась к Ярвиделле. Та тоже не порадовалась её глупости, но корить не стала. Задумчиво приподняла крутые дуги бровей и протянула:

– Ну… Сделать он ничего не должен… Можно было бы сходить, но как выйти ночью с территории школы? Так-то для мастеров ограничений нет, но Майяри просила, чтобы и нас особо не пускали в город с наступлением ночи. Пока не обживёмся.

И её волнует только это?!

Зиярелла поняла, что осталась в одиночестве в новом мире со своими страхами.

– Ладно, положись на него, – посоветовала Ярвиделла. – Раз позвал, пусть сам и решает, как тебя вытаскивать.

И он вытащил! Пришёл незадолго до полуночи, бросил камешек в окно, а когда трясущаяся от страха Зиярелла вышла, решительно потащил её в сторону школьного парка.

– Майяри сказала, что где-то тут есть брешь в охранной сети. Но если не попадём в неё, нестрашно. Мастер Дагрен обещал прикрыть.

О боги! Неужели старейшина и уважаемый мастер Дагрен знают о её легкомысленном поступке?

Но вслед за ужасом пришло и облегчение. Раз господин Вахеш рассказал о своих… намерениях и старейшине, и мастеру, значит его помыслы чисты, верно?

Ночные улицы Жаанидыя были пусты, холодны, но светлы. В горах-то ночами куда темнее, даже на территории общины. Зиярелла зябко ёжилась от мороза и страха и торопливо семенила за широко шагающим оборотнем. Вдруг до слуха долетели шум голосов и музыка. Зиярелла запоздало подумала, что стоило одеться как местные женщины. Наряд её слишком в глаза бросается, её наверняка запомнят.

Но господин Вахеш почему-то свернул в тёмный проулок.

– Ещё немного, – сказал он женщине и затянул её в дом.

Зиярелла слегка упёрлась на пороге, но захлопнувшаяся дверь подпихнула её в спину.

– Осторожно, ступеньки.

Вокруг висела густая тьма. Сумеречница осторожно пошла следом за оборотнем и сама не заметила, что вцепилась в его ладонь. Очень уж ступеньки были узки и неудобны.

– Куда мы? – наконец спросила Зиярелла.

– На крышу?

Крышу?

Четыре пролёта, дверка люка, и они действительно оказались на крыше.

– Иди сюда. Осторожно.

Мужчина сам не устоял и скатился в ложбинку между двумя скатами. Более привычная к хождению по склонам Зиярелла проворно спустилась к нему и замерла, осматриваясь.

– Сейчас.

Господин Вахеш выволок какой-то тюк, развернул его и постелил поверх черепицы тёплое одеяло. Ещё одно он накинул на плечи женщины, помог ей присесть и, поставив между ними корзинку, сел сам.

– Отсюда вид лучше, – мужчина улыбнулся.

Зиярелла наконец посмотрела вниз и ахнула.

Под ними простиралась расцвеченная огнями площадь. По ней сновали толпы народа, разносился по округе смех, крики и музыка.

– Мне показалось, что тебе будет неловко в толпе.

И в груди потеплело. Холод перестал мучить Зияреллу, и она растроганно, хоть ещё и не совсем успокоено, взглянула на оборотня. И замерла, заворожённо смотря на его профиль, освещённый желтоватым светом волчьего месяца.

Может, эта затея не такая уж плохая?

Зиярелла немного расслабилась и плотнее завернулась в одеяло. Невольно она оценила, что место выбрано очень удачное. От ветра закрывают скло… скаты крыши, а площадь и окрестные улицы виднелись как на ладони. Сверху же лился свет луны и волчьего месяца, и женщина заворожённо рассматривала лицо мужчины. Сейчас она даже не думала отводить взгляд.

Будь она моложе, значительно моложе… Нет, если бы она не успела побывать замужем, то такой мужчина, как господин Вахеш, мог бы стать её мечтой. Приятная внешность, сильные руки, мужественный и решительный взгляд, а самое главное – доброта, понимание и забота. Да, нагловат, в особенности по меркам сумеречников. Но эта наглость вдруг стала привлекательной и сейчас казалась даже и не наглостью, а решительностью.

Зиярелла как-то спросила Ярвиделлу, откуда та берёт уверенность, с которой идёт по жизни.

«Я просто знаю, чего хочу».

Господин Вахеш тоже знал, чего хочет. И у Зияреллы дыхание в груди спирало при мысли, что она – его желание.

– У вас есть похожие весенние праздники? – оборотень посмотрел на неё, и Зиярелла как зачарованная уставилась на его поднимающиеся брови.

Хорошие брови. Густые и широкие, какие и должны быть у мужчины. И взгляд прямой и твёрдый. Только слегка светящаяся радужка немножко пугала, Зиярелла сразу вспоминала ночи, проведённые в горах, и блеск звериных глаз, в которых отражалось пламя костра. Но нет, этот зверь… этот зверь добрый. Добрее, чем незвери из общины.

– Праздники? – Зиярелла опомнилась, когда по губам мужчины скользнула хитрая, немного насмешливая улыбка. – А, праздники, да… В это время у нас Сход Воды, но это не всегда праздник. Если воды и сели обошли общину стороной, то мы празднуем. А так… У хаги не очень хорошо получается заклинать воду, так что она порой подмывает защиту общины.

– А для нас Хрустальные Луны всегда праздник, – белые зубы оборотня влажно блеснули в улыбке. – Хотя порой приходят такие морозы, что гибнут озимые. И в такие годы Луны празднуют с особым весельем. В трудное время ведь особенно хочется ощутить радость, чтобы найти в себе силы пережить этот период.

Зиярелла удивлённо посмотрела на господина Вахеша. Странно, но его слова так часто находили живой отклик в её душе и мыслях. Вот и сейчас она подумала, что позволить себе немного повеселиться в трудное время не так уж плохо. Может, груз на плечах полегчал бы и стало бы проще идти по жизни, не так тревожно. Взгляд упал на крепкое плечо мужчины, и Зиярелла отчего-то подумала о сущей глупости: «Он многое может вынести на своих плечах».

Но тут же испугалась и устыдилась своих мыслей. Неужто она думает переложить свои заботы на него? Какой эгоизм! Стыд опалил щёки. Но Зиярелла не успела погрузиться в самобичевание. На площади грянула задорная музыка, и внимание тут же устремилось туда. И Зиярелла ахнула, увидев, что мужчины и женщины, сцепившись в объятиях, закружили на мостовой.

– Так и знал, что приглашать на танец тебя рановато, – господина Вахеша повеселил её ужас. – А ведь это ещё довольно целомудренные…

– Это?! – возмущённая Зиярелла выпростала руку из-под одеяла и ткнула пальцем вниз. – Он держит её… – она запнулась, но очень красноречиво провела ладонь по одеялу в районе талии.

– В танце это допустимо. И допустимо, если женщина нуждается в поддержке, – господин Вахеш с самым невозмутимым видом открыл корзинку, и в морозную свежесть воздуха вплёлся аромат копчёного мяса, сыра и ещё тёплого хлеба.

Зиярелла сглотнула набежавшую слюну. Она так нервничала перед ночной встречей, что не смогла поесть.

– Дай руку.

И Зиярелла, думая, что он сейчас даст ей угощение, протянула руку. Оборотень действительно достал из корзины ломоть хлеба, щедро укрытый мясом и сыром, но это оказался лишь обманный манёвр, ловушка. Поймав её ладонь, мужчина быстро прижался к ней горячими губами и, не успела женщина опомниться, вложил в неё угощение.

– Вы… – Зиярелла распахнула рот и стиснула пальцы на хлебе.

– Эй-ей, еда требует более нежного отношения, – укорил её Вахеш.

– Вы… как вы… Вы смели… посмели… поцеловать меня! – наконец смогла высказать своё возмущение Зиярелла.

– Я?! – изумление на лице оборотня было таким искренним, что женщина ненадолго смешалась. – Неправда, я вас не целовал.

– Чт… как… Ах… Да вы поцеловали меня сюда! – Зиярелла торопливо переложила угощение в другую руку и вытянула вперёд ладонь, показывая, куда именно оборотень посмел приложить свои наглые губы.

Тот так посмотрел на протянутую руку, что женщина мгновенно спрятала её за спину.

– Не целовал, – продолжал невозмутимо отпираться господин Вахеш. – Кто может подтвердить? – и скосил хитрый глаз на неё.

Издевается! Как есть издевается! Но вместо того, чтобы разозлиться, Зиярелла вдруг почувствовала прилив азарта. Но не поддалась ему. Возмущённо засопела и процедила сквозь зубы: