– Ты не закрыла? – удивилась Аниэ̀на.

Илена замерла на месте и подозрительно осмотрелась. Окно она точно закрывала. А мерзлячка Аниэна вообще в это время года окна не открывает. Она тщательно осмотрела украшенную милыми подушечками кровать подруги, бросила взгляд под стол, внимательно осмотрела шкаф и только после этого взглянула на свою строгую постель. И сразу увидела лист бумаги и приметила, что покрывало лежит несколько неровно.

Незаметно для подруги спустила заклинание, подождала и поняла, что никто в их отсутствие чары не наводил. И уже спокойно подошла к постели и подняла лист.

– Что это? – тут же встрепенулась тревожная Аниэна.

«Моя милостивая госпожа»

Первая строка была нещадно, но всё же не очень тщательно зачёркнута.

«Дорогая Илена.

Обращаясь к вам с самым искренним и честным признанием, я был готов к насмешке и унизительному отказу. Когда вы не ответили ни тем, ни другим и только сами возмутились, что не чувствуете искренности в моих словах, я не заподозрил вас во лжи. Я в самом деле был готов ради вас пройти…»

Дальше зачёркнуто начерно.

«…тот ритуал. Я хотел показать, как серьёзен к вам. И не ожидал, что вас совершенно не интересует моя честность.

Милосерднее было бы сразу отказать мне, чем так жестоко и унизительно насмехаться.

Мне не хочется знать, откуда вы прослышали о «таком», но, надеюсь, что впредь вы не будете насмехаться над чужими чувствами столь жестоко. Я понимаю, что вы хотели унизить меня, но кто-то другой может посчитать, что такие грязные мысли действительно витают в ваших помыслах, и ваша добродетель будет нарушена в чужих глазах.

Оставляю вам прощальный дар.

Надеюсь, никому больше не доведётся понять, что он значит.

Лесий А̀рвый»

Что? Это он посмел забраться к ним в комнату?

Илена вспомнила тощего паренька с восторженно распахнутыми глазами и торчащими во все стороны волосами и разозлённо поджала губы. О чём вообще этот жалкий щебечет?

Она рывком отдернула покрывало и замерла.

На одеяле лежали плетка и конская сбруя.

Грудь захлестнула горячая волна волнения. Губы сами растянулись в хищной улыбке, и Илена вновь посмотрела на письмо. И перечитала его уже с другими чувствами. Образ Лесия вдруг осветился золотом в её воспоминаниях.

Надо же, а он милый и трогательный…

– Что тут? – Аниэна взглянула на её постель и удивленно приподняла брови.

– Подарок, – почти промурлыкала Илена, – от поклонника.

Аниэна с изумлением на неё посмотрела. Она никогда не видела, чтобы подруга благосклонно реагировала на мужское внимание.

– Миленький, – пропела Илена, золотистые глаза засияли. – Ты обратила внимание, какой он хорошенький? Такой встрепанный, большеглазый. Славненький…

– Правда? – ещё больше удивилась подруга. – Тебе же он не понравился.

– Он дерзкий, – Илена прищурила глаза как кошка, готовящаяся схватить мышь. – Играть со мной вздумал, птенчик. Хорошенький какой…

***

– Не переживай, – Мадиш тащил встревоженного Лесия прочь от женского общежития. – Знаю я таких барышень. Они на самом деле ничего такого не хотят, просто упиваются тем, какие у них исключительные вкусы. А как только появляется риск, что кто-то раскроет их… ха!.. увлечения, сразу сдуваются и становятся такими противно-праведными. Так что не переживай, она теперь в твою сторону и смотреть побоится.

– Думаешь? – печально спросил Лесий. Разбитое сердце всё ещё ныло.

– Уверен. Но письмо надо было всё-таки мне писать. Я бы был с ней порезче.

– Нет-нет, не надо, – вскинулся Лесий. – Всё же я сам, по своему почину полез.

– Так дело и не в этом! Нельзя так играть чужими чувствами. Это даже я понимаю. Ладно, пошли, – Мадиш потянул его к общежитию лекарей. – Сейчас выпьешь настоечку и все твои сердечные раны заживут. И всё у тебя будешь хорошо.

***

Денёк выдался прекрасным. Ярким, солнечным и приятно-тёплым. А вот настроение у Орлида и Мадиша было не очень.

Майяри их ночными розыскными работами не впечатлилась. Она вообще прилетела в школу на драконе только после полудня и была страшно зла. Они с господином Идраем всю ночь гоняли по городу какого-то маньяка – парни завистливо вздохнули – и в итоге случайно его утопили. И виновата в гибели преступника в кои-то веки была не Майяри. Господин Идрай, когда они бежали по набережной, оторвал один из ограждающих столбов вместе с куском цепи и швырнул в убегающего оборотня. Того откинуло с набережной в реку, цепь захлестнула горло, а каменный столб потянул на дно. С водой Майяри сладить не сумела, и оставшуюся часть ночи они с господином Идраем орали друг на друга над утопленником.

– Концы в воду! – со злой насмешкой рычала Майяри.

Рассказ парней её повеселил, но они-то надеялись, что она впечатлится.

– Её-то харен сразу к серьёзным делам припахал, – завистливо протянул Мадиш. – Как только притащил в сыск.

– Так она же сама была частью серьёзного дела, – припомнил Орлид. – Харен просто её с собой таскал. За такой проблемой ещё уследи…

– Она эти «серьёзные» дела частью сама создавала! – Мадиш уже горячился.

Он хотел в запале сказать что-то ещё, но Орлид пихнул его в бок и кивнул в сторону поля. Они с некоторыми другими «везунчиками» дожидались на полигоне мастера Резвера, чтобы поступить в полное его распоряжение и отбыть полученное ночью «наказание». А на другой стороне толпились ученики боевого отделения. Парни сразу выцепили взглядами лохматого и серо-бледного Лесия. Настоечка всё же не пошла ему на пользу, и Воробей не отвечал даже на привычные, но всё равна обидные подначивания одноклассников.

Орлид и Мадиш одинаково нехорошо прищурились. После пережитого ночью, да ещё и знакомства со столь сомнительным знанием, они определённо чувствовали к Лесию дружеское расположение. И уже сделали шаг вперёд, чтобы пообщаться с новообретённым другом и потрепать зазнавшееся «вороньё», как на полигоне появилось новое лицо.

Точнее, два новых лица.

Мученически бледный Лесий вскинулся, удивлённо распахнул глаза и из просто бледного стал белым. Орлид заинтригованно вскинул брови, Мадиш напряжённо ссутулил плечи. Собравшиеся оборотни было весело загомонили, приветствуя девушек, но быстро затихли, рассмотрев, кто именно пришёл.

Первой уверенно и решительно шла гордая и прекрасная Илена. Она холодным, неприязненным взором осматривала собравшихся и чуть ли не презрительно кривила губы. Но стоило ей наконец увидеть белого как снег Лесия, как губы её изогнулись в предвкушающей улыбке, а за драгоценным блеском глаз загорелся живой огонь. За ней семенила подруга. Когда Илена направилась к Воробью, Аниэна остановилась поодаль и замерла в ожидании, нервно комкая в руках платочек.

– Чего это ей понадобилось? – Мадиш подозрительно подобрался.

– Не лезь, – осадил его Орлид.

Одноклассники Лесия сперва насмешливо зашумели, но стоило Илене бросить на них один-единственный промораживающий взгляд, и воцарилась идеальная тишина, будто мастер Резвер пришёл. Но к Лесию она повернулась с прежней улыбкой и подступила так близко, что…

– Это неприлично! – возмутился Мадиш, которого такие мелочи никогда не волновали. Сейчас же Орлиду пришлось его придержать, чтобы он не бросился разбираться с нахалкой.

– Что ты делаешь? – зашипел Орлид на товарища. – Хочешь Лесия ославить как слабака на глазах его класса? Пусть сам разбирается.

Оторопевший Воробей невольно отшатнулся от девушки, но та бесстыже прихватила его двумя пальцами за поясной ремень и резко дёрнула на себя. Под потрясённые вздохи парень упал на грудь девушки и более шевелиться не смел. Только смотрел на её улыбающееся лицо почти не моргая. Как заворожённый взглядом змеи мышонок. Илена нагло приобняла его за талию, словно имела на это какое-то право, и тихо-тихо заговорила со своей жертвой. Щёки Лесия вспыхнули, рот изумлённо приоткрылся. Илена на миг перестала говорить и скользнула взглядом по его приоткрытым губам. Облизнулась. Немного сильнее сжала пальцы на спине парня и, склонившись, зашептала что-то, почти прижимаясь к уху Лесия.