***

Проснулась Зиярелла ближе к полудню, когда утро давным-давно миновало и солнце вовсю светило в окна. И ужаснулась. Что подумает о ней свекровь? Только замуж вышла и уже леность свою показывает! Женщина вскинулась и тут же вновь припала к подушке под весом тяжёлой мужской руки. И мигом застыла, боясь пошевелиться.

Перед глазами промелькнули картины прошедшей ночи. Очень стыдной, откровенной, но такой… такой… такой, какой никогда не было. И она даже не знала, что супружеский долг может быть… таким. Когда голые, прямо полностью голые и когда так много поцелуев! Казалось, кожа до сих пор горит от них. Зиярелла помнила, что сперва смутилась откровенности ласк, в какой-то момент даже расстроилась, что муж так стыдно прикасается к ней, словно она охочая до телесных утех женщина. А потом… ну, она действительно стала охочей до утех женщиной и ни капли не жалела. Даже сейчас, когда марево возбуждения спало. Нет! Она не жалеет даже о секундочке прошедшей ночи! Она ведь даже не знала, что её тело способно так чувствовать, так реагировать и получать удовольствие от объятий мужа. Ещё и не один раз! Жадный ей какой муж достался. Истерзал, измучил…

Зиярелла поспешила стянуть улыбающиеся губы куриной гузкой.

Боги, да ей теперь казалось, что она и замужем никогда не была. Право, как девица. Столько всего было ночью в первый раз. Она так утомилась, что уснула прямо в объятиях мужа вместо того, чтобы вернуться в свою спальню. И спала в его руках обнажённая, без единого клочка одежды!

Зиярелла осторожно повернулась к мужу и с замиранием посмотрела на его спящее лицо и всклоченные волосы. Красивый какой. Невероятно красивый. Добрый, ласковый, нежный и совершенно бесстыжий. В глаза бросилось маленькое красное пятнышко на шее оборотня, и вспыхнувшая Зиярелла поспешила выбраться из постели.

Спустя час она, полностью собранная и строго одетая, появилась в гостиной, откуда доносились голоса и тихий смех. Встретили её почему-то странными взглядами. Немного изумлёнными, недоверчивыми и даже непонимающими. Госпожа Мармиаша так и вовсе оскорблённо поджала губы и спросила:

– Мой сын так плох, что его молодая жена предпочла нашу компанию его объятиям?

И Зиярелла похолодела от страха, решив, что по неведению нанесла позор и стыд Вахешу.

– Нет, госпожа! Я… думала, что могу понадобиться вам…

– Мне-то зачем? – изумилась госпожа Мармиаша.

Братья Вахеша расплылись в неудержимых улыбках.

У Зияреллы вспыхнули щёки. Она с таким тяжёлым сердцем покидала мужа, чтобы показать себя хорошей невесткой, а в итоге нанесла ему оскорбление, расстроила его мать и насмешила братьев.

Но она умела признавать ошибки.

– Тогда я… вернусь, – чуть слышно сказала она.

– Раз вышла, обед прихвати, – госпожа Мармиаша улыбнулась. – И у нас традиция есть. Жена на следующий день после заключения брака должна в одежде мужа выйти. Ты уж не забудь в следующий раз.

– Не забуду, – смущённая и раздосадованная Зиярелла выскочила из гостиной.

– А Ризайя у деда! – крикнула ей вслед свекровь.

Лучше бы она поддалась слабости и осталась спать под боком Вахеша!

***

Зиярелла думала, как бы ей открыть дверь и не опрокинуть поднос с едой, когда та сама распахнулась и на пороге появился Вахеш. Сонный, с тяжёлым взглядом, в наспех натянутых рубашке и штанах. Увидев жену, он ощутимо смягчился.

– Я… я за едой вышла, – Зиярелла не нашла в себе сил сказать правду.

– Прекрасно, – по губам оборотня скользнула улыбка, и он, аккуратно ухватившись за край подноса, потянул жену в комнату, – я как раз так проголодался…

И Зиярелла каким-то внутренним чутьём, которое раньше молчало, заподозрила, что есть он будет не еду.

***

Год спустя

Зиярелла проснулась, оттого что ребёнок изнутри сильно и довольно болезненно толкнулся. Сперва накатило раздражение от осознания, как же сложно будет уснуть вновь. Но уже мгновение спустя женщина осознала, что муж спит рядом, и с блаженным стоном зарылась лицом в волчью шерсть, немного пахнувшую собачатиной. Вахеш пошевелился, обнюхал её голову и утешающе лизнул.

Затяжелела Зиярелла на четвёртый месяц замужества. Даже не удивилась, что так быстро. Муж её до супружеского долга был жаден, она, как выяснилось, тоже. А так как спать супругам на равнине полагалось вместе, ночи стали совсем жаркими.

Беременность шла тяжело с самого начала. Впрочем, Зиярелла привыкла. Когда вынашивала дочерей, чуть ли не умирала от тошноты. Но тут помимо тошноты её с самого начала мучила ужасная слабость. Один раз она даже потеряла сознание, спускаясь с лестницы. Благо рядом шла госпожа Мармиаша. Она её и поймала, и донесла до постели. Ходить без сопровождения ей запретили.

Позвали лекаря, господина Шида̀я. Мужчину столь смущающе привлекательного, что Зиярелла ни в какую не хотела давать ему себя осмотреть. Перед мужем было неловко. Но свекровь смогла убедить её, что лекарь пола не имеет, и господин Шидай осмотрел её и задал довольно много вопросов про жизнь с прошлым мужем. Этим он ещё больше её встревожил, и Зиярелла не смогла удержаться от соблазна и подслушала разговор лекаря со свекровью.

– Последняя беременность плохо сказалась на теле. А точнее, её завершение. Потерять ребёнка на таком сроке, да ещё от насилия… – господин Шидай тяжело вздохнул. – Надо было выждать лет пять.

– Да кто ж знал, – госпожа Мармиаша была расстроена. – Не выносит? Опасно? Неужели придётся…

Сердце Зияреллы захолонуло от ужаса.

– Нет. Тяжело будет, но это может быть её последней возможностью родить ребёнка. Тут бы лучше показать её другому лекарю, я же больше по сердцам, чем по вынашиваю малышей. Может, и зря пугаю, ты ей пока не говори. А то нервная она у вас. Я сперва с Жейшем поговорю, у него по этой части большой опыт.

Мастер Жейш – директор школы магии – пришёл к ним два дня спустя. Улыбающийся мужчина сказал, что хотел проведать Зияреллу, посмотреть, как она, сумеречница, устроилась. А то он чувствует ответственность за всех сумеречниц, которые жили в школе, и за её судьбу тоже. Когда разговор плавно вывернул к положению Зияреллы и мастер Жейш как лекарь заинтересовался её состоянием, женщина не стала противиться и позволила себя осмотреть. Смущающих вопросов о прошлом мастер задавать не стал. Видимо, господин Шидай успел кое-что рассказать. И уединяться для разговора с госпожой Мармиашей тоже не стал. Успокаивающе улыбнулся и сказал:

– Ну что, придётся попить укрепляющие зелья. И полный покой, никакого напряжения. Ни нервного, ни физического. Будет, конечно, ужасно скучно, но надо. Этот малыш требует полного внимания своей мамы.

Зиярелла была готова. Если бы услышала такое в общине, то пришла бы в ужас, ибо кто бы тогда следил за хозяйством, детьми, ухаживал за мужем, отцом и помогал родителям супруга? Но тут…

– От физического мы её отстраним, – госпожа Мармиаша нахмурилась, – но нервное у неё изнутри идёт.

Зиярелла хотела бы запретить себе расстраиваться, но не получалось. Однако она старалась. Ей так хотелось родить ребёнка Вахеша, ведь он так обрадовался новости о её беременности.

– Мой первый внук, – госпожа Мармиаша, положив руку на живот Зияреллы, с улыбкой пыталась ощутить движение новой жизни. «Жизнь» на тот момент ещё была так мала, что почувствовать ничего не удавалось.

– Внук? – напряглась Зиярелла. – А если будет девочка?

– Это будет замечательно, – ответила свекровь, – но вряд ли. У Вотых в основном парни рождаются.

Из этого в общем безобидного заявления Зиярелла поняла, что семья ждёт рождения сына. И прежние тревоги накатили на неё с новой силой.

Нет, большую часть времени ей удавалось об этом не думать. Её мысли занимали дочери, муж, новая семья и собственное болезненное, даже больное состояние. Впервые она чувствовала себя не беременной, а именно больной. Тут ещё и у Вахеша началась сложная пора. Из-за розыскных работ он был вынужден уезжать очень рано или надолго. Порой не ночевал дома. Зиярелла всё понимала, но раздражение, вызванное усталостью, порой донимало её. Она плохо спала ночами. Даже в какой-то момент хотела перейти в другую спальню, чтобы не мешать спать мужу, но наткнулась на полнейшее непонимание со стороны свекрови.