– И что, что мешаешь? Кто виноват в твоём состоянии? Скажешь, не его вина? Он отец! Раз сам не вынашивает, пусть иначе принимает участие.

Поддержка свекрови на самом деле очень помогала. Зиярелла впервые в жизни ощутила поддержку со стороны более старших родственников. И благодаря госпоже Мармиаше поняла, что имеет право на эту поддержку. Потому что она часть семьи. Потому что она носит ребёнка. Потому что Вахеш – её муж, и не только она должна заботиться о супруге, но и он о ней.

Совершенно случайно выяснилось, что запах волчьей шерсти помогает Зиярелле от тошноты, а также помогает ей быстрее и крепче уснуть. Вахеш торопился до темноты успеть домой и прибежал в волчьем обличье. Волком перед женой он появлялся нечасто. Зверь был в полнейшем восторге от женщины, но вот она привыкала к нему медленнее. Играли свою роль впитанные с раннего детства представления общинников об оборотнях как о животных, которые совершенно не стесняются вести себя как звери во всех сторонах жизни.

Стереотипы оказались лишь глупыми стереотипами, в которых было больше тёмных фантазий сплетников, чем истины, а большой и дружелюбный волк Вахеша был просто потрясающим. И, конечно, он пришёл в полный восторг, когда жена начала обнимать его сама и больше не приходилось ненавязчиво прижимать её боком к стене, чтобы прикоснуться.

Но теперь в те ночи, когда Вахеша не было дома из-за работы, спать без успокаивающе пахнущего волка рядом стало ещё сложнее. На помощь даже решил прийти свёкор, но Зиярелле рядом с ним совсем поплохело и хохочущая госпожа Мармиаша потом долго мыла мужа и говорила ему, что нечего к чужим жёнам лезть, хотя сама и подбила его на эту идею.

Период тошноты прошёл, но легче не стало. Встать по утрам было очень тяжело, каждое усилие давалось с большим трудом. Но как пело от счастья сердце, когда ребёночек внутри начал шевелиться. Сперва едва ощутимо, потом сильнее и сильнее и куда болезненнее. Но это ничего, ничего. Страшнее было, когда ребёнок затихал, не двигался долгое время, и Зиярелла уже переживала, что он умер.

Но спать по ночам стало ещё тяжелее.

До родов оставался месяц, когда Вахеш перестал браться за расследования, чтобы не пропустить рождение ребёнка.

А Зияреллу всё сильнее и сильнее одолевала навязчивая мысль.

Что, если родится дочь?

И Вахеш, и остальные Вотые улыбались, когда она говорила об этом, заверяли, что дочь – это замечательно. Но вряд ли родится дочь.

Они ждали сына.

Зиярелла смотрела на всё семейство, водила пальцем по развесистому родовому древу и успокаивалась, видя подтверждение уверенности Вотых в рождении сына. Но проходило время, и она вновь начинала волноваться.

Вот и сейчас. Разбудило её не только болезненное шевеление, но и страшный сон, в котором она разрешилась от бремени, но принесла не сына, а дочь. Разочарование на лице мужа и заставило её проснуться в холодном поту.

Она плотнее зарылась носом в шерсть и провела рукой по слегка влажной на животе рубашке. Лето было жарким и душным. Но рядом с мужем она была готова мириться и с духотой.

Когда живот скрутило в очередной раз, Зиярелла окончательно вынырнула из сна и поняла, что что-то не так. И уже секунду спустя осознала, что постель под ней мокрая.

– В-вахеш, – она вцепилась пальцами в шерсть мужа, – началось.

Волк тут же приподнялся, сунул нос под её большой живот и мигом соскочил с постели. Выскочил он, едва не вышибив дверь. По дому разнёсся вой.

***

– Давай, выдохни и глубоко-глубоко вдохни.

Живот скручивало от мучительной боли, и перед глазами всё плыло. Голос повитухи – единственное, что Зиярелла слышала чётко и понимала, кто говорит. Весь остальной мир покрылся вуалью миража, и его сейчас не существовало в её пограничном мире.

Послышался шум.

– Почему так долго? Ох, простите, это нервное…

Госпожа Мармиаша.

– Пришлось сперва заехать к Шѐреху и дочь оставить. А то у нас даже Панда̀р уехала. Ну как ты?

Сильные, но ласковые пальцы коснулись головы Зияреллы, и она сквозь слёзы увидела над собой участливое лицо господина Шидая.

– Мужчина… – прошептала она искусанными губами.

– Это лучший мужчина… тьфу ты!.. лекарь, – господина Шидая потеснила свекровь.

– Да у вас тут уже всё полным ходом, – пропел лекарь. – Ну, милая, скоро возьмёшь своего ребёнка на руки. Давай, постараемся ещё немного.

– Вахеш, вон отсюда! – сердито зашипела госпожа Мармиаша. – Ты должен был сидеть с Ризайей.

– Она с Вианишей.

– Вон отсюда! Нечего тебе здесь делать.

Но Зиярелла ощутила, как пальцы мужа сжимают её ладонь, и стиснула их так, что Вахеш глухо застонал. Теперь уйти он точно не мог.

Осознание действительности совсем покинуло Зияреллу. Она лишь чувствовала скручивающую боль, обильно стекающий по вискам пот, слышала строгий голос повитухи и мягкие подбадривания лекаря. И иногда ощущала ласковые поглаживания мужа.

Жалобный мяукающий плач пробудил её и заставил жадно искать взглядом ребёнка.

Всё? Она родила? Где её малыш?

Голенького и измазанного ребёночка держал на руках господин Шидай. По его лицу блуждала немного удивлённая улыбка.

– Девочка, – произнёс лекарь. – У вас родилась хорошенькая девочка.

– Что? – госпожа Мармиаша и Вахеш одновременно удивлённо посмотрели на оборотня.

И мечущееся сердце испуганно сжалось. У неё опять родилась дочь. Шестая дочь. Не сын. Видя изумление на лицах свекрови и мужа, Зиярелла ощутила, как страх накрывает её с головой. Стало трудно дышать. Когда Вахеш попытался выпутаться из её хватки, она вцепилась в его руку с такой силой, какой не ожидала от себя.

– Мне… мне… давайте… – сорванным голосом потребовала она, и господин Шидай, конечно же, протянул новорождённую матери.

Осторожно положил на грудь, и Зиярелла, отпустив мужа, прижала к себе мокрое горячее тельце.

– Нет… – она заплакала и отползла ближе к изголовью. – Не сердитесь… пожалуйста… Я рожу сына… следующим я рожу сына! – голос её окреп. – Она будет хорошей девочкой, пожалуйста… Я позабочусь о ней…

– Зиярелла, – ничего не понимающий Вахеш встал.

И этим напугал пребывающую в мире собственных тревог Зияреллу ещё больше.

Прижав к груди плачущего ребёнка одной рукой, она начала подниматься прямо на постели.

– Нет, не трогай… Прости меня…

– Глупая… – госпожа Мармиаша начала и осадила себя. Продолжила уже куда мягче: – Что тебе там вообразилось в горячке? Неправда это всё, давай, приходи в себя. Вот, отдай малышку мне. Ну же…

– Нет! – взвизгнула Зиярелла, и сдавленный ребёнок полузадушено вскрикнул.

Вахеш ахнул и вцепил в её руку.

– Ты её задушишь! Зиярелла! Отдай её. Отдай мне дочь! Отдай мою дочь!

И Зиярелла, не выдержав невиданного доселе нервного напряжения, обмякла и начала сползать вниз.

***

В себя она пришла уже переодетая и на чистой постели. В распахнутое окно вливался солнечный свет, полупрозрачные занавеси раскачивал тёплый ветер. Тело болело, а душа тревожно ныла. Поворочавшись, Зиярелла поняла, что под головой лежит чья-то рука, и резко вскинула взгляд. Рядом на спине спал Вахеш.

А дочь? Где её дочь?

Зиярелла приподнялась и замерла, увидев крохотное сморщенное личико по другую сторону от Вахеша. Прямо под мышкой у мужа лежал завёрнутый в пелёнки ребёночек. Красненький, ещё не очень красивый и сильно помятый появлением на свет. Зиярелла потянулась к нему как зачарованная.

– Не трожь.

Женщина вздрогнула, услышав строгий голос мужа, и посмотрела на него.

– Она только уснула, не буди, – уже мягче произнёс Вахеш, но вот взгляд его всё ещё был настороженным.

– Прости… – Зиярелла ещё не до конца пришла в себя, но интуиция подсказала ей, что извинения будут уместны.

И взгляд Вахеш смягчился.

– Извини, – в свою очередь прошептал он. – Я не сержусь. Просто… испугался.

И его рука немного плотнее прижалась к малышке. По губам скользнула улыбка.

– Хорошенькая, – тихо произнёс он. – Красивее Вианиши. Та сразу после рождения ещё страшнее была.