— Ант? Собирай шмотки, и к полудню у зеленых палаток. Спросишь Сайха.
Собственно, шмоток у меня особо и не было — только прихомяченое копье, личная мелочь да заначка. Так что на сборы ушло минуты полторы, больше потратил на обсуждение неожиданного карьерного роста со знакомыми, которых оказалось на удивление много. Большую часть я, так-то и не знал особо. Еще большую — и знать не хотел, но послать было неудобно, а то и чревато, поэтому приходилось изображать вежливость.
— Растешь! — Прокомментировал Кривой, светя совей щербатой ухмылкой. — Но смотри, вблизи благородий ушами не хлопай, там всякое бывает. Там каждый третий тебя поиметь хочет, и это только потому, что каждый второй уже пристроился, а ты и не заметил.
— Понял, — кивнул я.
У искомых палаток меня ждал сюрприз. Два сюрприза, и оба знакомые, и даже не сказать чтоб неприятные. Терпимые вполне. Гесс и Лайр так же отирались в поисках все того же Сайха, очевидно какого-то командира.
— О, — сказал я, — а вы тут какими судьбами?
Такими же. — Сонный приоткрыл один глаз. — Фон Аррен дозорную тройку целиком отжал, заявив что только сработанная группа имеет смысл, а не сенсор-одиночка. Ну а Хорст может и был против, но перечить таким людям не рискнул.
Комплектом, значит, приобрели…ну, оно даже логично, я уже немного в теме. Сенсор без группы прикрытия это просто покойник с интересными навыками в статусе, группа прикрытия без меня красивого — просто пара неплохих дозорных, которых в принципе хватает. А вот вместе уже неплохая такая связка вырисовывается. Синергия, самая что ни на есть.
Личная сотня барона была, кстати говоря, сотней где-то так же, как я героем. До открытия Разлома числилось в ней человек семьдесят, сейчас если со спешно надерганными пополнениями полсотни наберется — уже хорошо…но не наберется, разве что посчитать мастеровых, обоз, казначея и любимую собачку супруги фон Аррена. Больше всего досталось самым лучшим, из двух дюжин всадников, не являющихся рыцарями по статусу, но вполне себе по факту — в строю оставалась ровно половина, и еще троих обещали откачать в перспективе. тяжелые пешие так же недосчитались более чем десятка сослуживцев, Дозор — четверых. Последних мы и должны были заменить, нас же в свою очередь кто потолковее из гарнизона, а уже их набранное по полям и деревням ополчение (из набранных в окрестностях выжило тоже двое, прям волшебное число…интересно, нет ли среди них попаданца?). И так до следующих больших потерь.
Сайх оказался десятником…ну, или дюжинным, что ли — командовал то он двенадцатью лоботрясами. Вроде бы имел звание сержанта, вполне себе значимое в здешних реалиях, но больше отзывался на Старшой, командир и просто по имени.
— Сенсор, значит. — он обошел меня по кругу, как покупатель лошадь на базаре. Результатом осмотра не сказать, что остался доволен, но и наоборот тоже не сказать. — Наслышан. Барон доволен, фон Аррен тоже. — Пауза. — Меня это не колышет. Покажешь себя — будешь свой. Нет — нет. Понял?
— Понял. — ответил я. Разговор в таком стиле мне, в принципе, даже нравился, сразу по делу. Без лишнего словоблудия, но и без наезда с первых минут.
— Вот и славно. Устраивайтесь. Гусь! Покажи новеньким, что и как.
Гусь оказался полной противоположностью десятника — здоровенный, румяный, шумный детина с арбалетом, который на его плече смотрелся детской игрушкой. Прозвище свое он, как выяснилось, получил не за походку и не за нос, а за легендарный случай: на спор сбил болтом гуся в сумерках, влет, через камыши. Об этом случае он рассказывал каждому новому человеку в первые же десять минут, с подробностями, разраставшимися, подозреваю, от рассказа к рассказу.
— … и вот она, значит, идет над самой водой, а Клещ говорит — не возьмешь, — вещал он, пока вел нас между палаток. — А я говорю — ставь серебряный. А он…
— А он поставил и проиграл, — раздалось откуда-то сбоку, — и с тех пор жалеет не о серебре, а о том, что теперь это слушают все, до кого ты дотянешься.
Обладателем голоса оказался третий постоянный житель здешних палаток — длинный, тощий парень, по прозвищу, Жердь. Оригинално, да. Тихий, с вечно обветренными губами и удивительно ловкими руками — он на моих глазах, не прерывая разговора, распустил и заново сплел сигнальную леску, на что у штатных умельцев уходило по полчаса бодрого мата. Была в десятке и вторая тройка, и одиночки-старики, и ходившие с кем придется, — но костяк, с которым нам предстояло жить и работать, выглядел именно так. А теперь ещё и мы трое. Остальные пока присматривались — без враждебности, во всяком случае открытой. В разведке личной сотни теплых мест не водилось в принципе, одни горячие, и потому на новичков смотрели не как на конкурентов, а как на людей, с которыми, возможно, завтра лежать в одной трясине.
Быт, кстати, отличался от гарнизонного как хрен от пальца. Своя палатка на троих — с настилом, чтоб не на земле спать! Одеяла почти без дыр. С едой и в гарнизонном дозоре было повеселее, но больше своими силами, а здесь прям официально паек был куда жирнее. А главное — жалованье. Мне, как испытуемому, полагался серебряный в луну плюс доли с добычи, и когда казначей — сухонький дедок с цепким взглядом — отсчитал мне первую монету и записал что-то в толстую книгу, я испытал чувство, которого не испытывал с первой земной зарплаты. Я, черт побери, был при деньгах. Двенадцать серебряных наградных, серебряный жалованья, да еще кой-чего заначил с прошлых дозоров — по местным меркам вполне себе капитал. Простые ополченцы или крестьяне вполне могли столько за всю жизнь в руках не держать. Не то, чтобы я рад был такому сравнению, но ведь в мою пользу.
Цены, кстати, были в целом приемлемые…если ничего не покупать, конечно. А если серьёзно, до определённого предела и вправду все было недорого. Медяк — это миска приличной похлебки в трактире или ночлег на там же. Могло быть и все вместе за монетку, но уже похуже. За полдюжины можно было получить простенькие лапти или снять шлюху самой низкой социальной ответственности. Серебряный — отличные сапоги или неделя весёлой (по деревенским меркам) жизни. Ну, или малое исцеление, если таки ранее неосмотрительно потратил шесть медяков.
Золотой… золотой простой человек, тот же крестьянин или мастеровой, мог за всю жизнь в руках не держать. А ядро твари второго ранга, между прочим, шло от трех серебряных и выше. Ничего удивительного, что к нашему Разлому уже стекался желающий подзаработать народ. Несмотря на связь на уровне девятнадцатого века максимум, новости в здешних краях разлетались не сильно медленнее, чем в этих ваших интернетах.
Бодренько так стекался. Палаточный город на сухом за какие-то две недели разросся, оброс и приобрел черты натурального поселка на Диком Западе. Я такое только в вестернах видел, разве что вместо салуна был навес с бочками, а вместо шерифа патрули из выживших солдат и удачно пристроившейся пары ополченцев…точно с ними что-то не то, не иначе главные герои манги «Меня насмерть сбила блондинка с шестым размером на моноколесе, но смог дослужится до средневекового ППСника». Разлом, вопреки надеждам — и опасениям- многих не схлопнулся — перешел, как выражались здешние высоколобые умники, в начальную фазу устойчивого потока. Впрочем, по этому вопросу уже прошел первый научный диспут, плавно перешедший в безобразную драку. Стоит отдать светилам магической науки должное, даже метеля друг друга, они не прекращали аргументировать свою точку зрения длинными непонятными словами. А если по простому, то дыра в пространстве стабилизировалась, тварей выплескивать стала меньше, но регулярно, и закрываться в обозримом будущем не собиралась. А стабильный Разлом третьего ранга — это, как я уже понимал, не катастрофа. Точнее, не только катастрофа. Это еще и золотая жила. Ядра, туши, ингредиенты, измененные Пятном травы и камни — все это добывалось, скупалось, перепродавалось, и на запах денег слетались все: гильдейские вербовщики, скупщики, алхимики, авантюристы-одиночки, торговцы всякой всячиной и, разумеется, шлю. барышни. Барон Грайвен, к его чести, наглухо перекрывать лавочку не стал — обложил торг сбором, выделил место, поставил патрули и стриг с этого стада шерсть. Аккуратно, но регулярно. Государственный, я бы сказал, подход. Разлом на своей земле — это тебе и проклятие, и рента; вопрос только в том, хватит ли сил удержать столь неординарный актив. У соседей, шептались у костров, уже хватало желающих проверить это на практике, по силам ли Грайвену такая ноша, не подсобить ли.
