Ядра собирали уже под присмотром начальства, явно не доверявшего ни крестьянам ни нам, внимательно подсчитывая ледяные камешки, извлеченные из тел тварей.

— А зачем оно вообще? — спросил я, складывая очередную фасолину в мешочек. — Ну, в смысле, именно из этих что можно сделать, так то я в курсе.

Лысый взглянул на меня, словно на говорящего таракана, но до ответа снизошел. Видать, скучно ему было.

— Эти-то? Он презрительно кивнул на мешок. — Мелочь, в основном на пыль для усилителей и накопителей.

— Оно, мелочь конечно, — поддержал тему самый молодой из деревенских подсобников, — а десяток медях, поди дадут. А коли тварь необычная — то и серебряный. А ежели уникальная — то и золотой, а то и не…

— А то и не мели языком дурным! — прервал мечтания молодого селянин постарше. Такая тварь тебя пожрет — и не подавится, она одна всех тутошних страшнее будет.

Молодой насупился и замолчал, на чем ликбез и закончился, к моей досаде. Хотя нет, колхозники продолжали вяло переругиваться, из чего я узнал, что за работу им платят, из расчета медяк за кристалл. И что маловато это, потому как мало ли чего можно подхватить в процессе… Задумался. Посмотрел на измазанные кровью и внутренностями тварей руки. Задумался еще раз.

Наступивший полдень ознаменовался замечательным, долгожданным событием — обедом. И пускай что-то вроде сечки из неизвестного зерна пополам с ошметками мяса, сала, шкур и не буду думать чего еще, на звезду Мишлен не тянуло, даже по меркам Анапы, но это была еда. Горячая. Мало. А вот работы было еще много

Закрывшийся Разлом, как оказалось, не проходит для мира бесследно, оставляя после себя шрам, проклятое пятно. Место, которое еще долго фонит, как сказал бы любой житель нашего мира. Жители ненашего мира, кстати, говорили точно так же, даже не имея представления о радиации. Впрочем, последствия разлома могут быть и помасштабнее Чернобыля, помноженного на Фукусиму, но при этом не всегда однозначно негативные. Да, в непосредственной близости от шрама часто гибнут животные и растения, а новые вырастают и рождаются с изменениями. Равно как и неживая материя, да хоть тот же камень, пропитанный энергиями Разлома приобретает новые свойства, которые и не сыщешь в обычном мире. Иногда вредные, иногда странные. Иногда бесценные…не наш случай, что и хорошо — меньше проблем. Потому как,с абсолютной уверенностью заявил маой консультант по мироустройству Вардана — скоро набегут стервятники, и не от всех отмашешься.

Так что, вопреки моим ожиданиям, на заставу нас не отправили, и уж тем более по домам не отпустили. НУ, тут ладно, дома то у меня все равно нет. Нет, барон Грайвен не собирался упускать пусть и потенциальные — но доходы, и не спешил отзывать своих людей. Наоборот — на противоположном от Пятна склоне наскоро разбили полевой лагерь, обозначив тем самым владельца потенциального дохода.

Лагерь, надо сказать, разбили красиво. Не скажу насчет грамотно — в земной армии не служил, честно купив белый билет. Всякими походами с рыбалками тоже не увлекался, но даже так было видно, что люди знают, что делают. Повозки, с которыми подтянулись солдатики, сдвинули в кольцо а-ля вагенбург. Вокруг натянули несколько рядов тонкой лески, местами украшенной тонкими костяными бирками — видимо, сигналка. Кривой мои догадки подтвердил — действительно, простенький охранный контур, поднимающий тревогу при пересечении. Возможно даже и не совсем простенький, а с опциями раннего обнаружения, например тварей. Потому что, обрадовал все тот же Кривой, Разлом то закрылся, а вот его порождения могли и остаться, заныкавшись в окрестностях и периодически подъедать неосторожных работников.

К каждой повозке прикрепили шесты с закрепленной светящейся штуковиной — белесым шаром размером с кулак, сияющим в сумерках ровным белым светом. Ага, прям предсказал его появление, где мой класс экстрасенса, навык ясновидения или хотя-бы Олег в багажнике? Но, так-то, нифига не средневековье получается, всяко поинтереснее факелов или масляных ламп. Да даже в наше время много где не отказались от подобного способа уличного освещения, равно как и от сигналки. Еще вопрос, что бы сильнее заинтересовало.

Еще характерная черта — это явно была вполне обыденная вещь, даже деревенские не спешили тыкать пальцем или падать на колени перед явленным чудом.

Как со старыми, так и с новоприбывшими я спел познакомится по ходу пьесы, пока таскал, копал и выполнял прочие почетные обязанности личного состава временного гарнизона.

Шрама я и так знал, как оказалось именно на это имя он и откликается. Ожидаемо. При более подробном осмотре оказался крепким мужиком лет сорока, немного нескладный и угловатый — но даже на вид мощный. Собственно, шрам через всю голову, от шеи до макушки, стягивающий уголок рта в вечную кривую ухмылку.

Меня он, как оказалось, тоже запомнил

— Живой? Надо же.

— Стараюсь.

— Старайся дальше. — Он притормозил, оценивающе оглядел, как лошадь на ярмарке. — Слышь, это ты ж вчера костяную гончую к костру подманил?

— Само вышло. — честно ответил я. — Все вопросы к гончей.

Шрам издал звук, который, видимо означал смех…не слишком похоже, но допустим. И потопал дальше.

Это что, у меня появился второй знакомый в этом мире, который не демонстрировал явного желания убить? Такими темпами к старости обзаведусь полноценным кругом общения. Если, конечно, доживу до старости.

За неимением тварей, люди достаточно быстро перешли к конфликтам между собой. Для начала — из-за жратвы. К вечеру нам выдали по куску все того же серого хлеба и остатки дневной каши. Лучше она за это время не стала, скорее наоборот — но после дневного трудового подвига я готов был сожрать и пайку, и миску, и того, кто посмеет ее у меня отжать. А вот один из селян подобного впечатления не производил, чем не преминул воспользоваться второй из селян — здоровенный туповатый детина, одним махом сожравший сою порцию и протянувший лапу к миске щуплого.

— Дай сюда.

Тот рефлекторно потянул миску на себя, она выскользнула из рук и упала, за что получил тычок в лоб от здорового.

Картина, конечно, так себе, но вписываться я не собирался, да и не потребовалось. Один из бойцов гарнизона уловил недовольный взгляд коменданта.

— Так, нах. На место, нах. — Красноречием боец не отличался.

— Ты это, паря, своими командывай, — попытался определится с субординацией детина, и сложился от удара в солнечное сплетение. Терпением боец не отличался тоже, а вот удар поставлен был хорошо.

Щуплый подобрал кашу — слипшаяся масса даже не вывалилась из миски, и дальнейший вечер прошел без эксцессов, инцидентов и инцестов.

Зато, как оказалось Кривой про коменданта, низенького, но вечно всем недовольного мужичка по имени Хват, кое-чего знал. И даже относительно уважал — за то, что человек побывал минимум у пяти разломов, и в одном внутри. При этом все еще жив, здоров и даже не отрастил тентаклей…а руки ниже колен и ладони размером с лопату у него от природы…вроде бы.

Планы нормально выспаться с самого раннего утра обломал Лысый. То ли этой личинке из Браззерс не спалось, то ли кто-то из вышестоящих озадачил его тренировкой новобранцев, но настроение у него было препоганым, что мы и ощутили на себе. Мы — это я и Кривой, если кто не понял, остальные предпочли тренировкам сдохнуть в бою с собачками…логика в этом была. Учеба была так себе, откровенно, никаких фехтовальных приемов или там движений не показывали, Лысый вбивал в нас всего две вещи. Буквально вбивал — палкой по рукам, ногам и спине, если кто тупил, тормозил или просто было плохое настроение. А оно было плохое.