Но ни того, ни другого я не допущу.

Она моя.

— У нас тут высокий игрок, дамы и господа! — вещает ведущий. — Сорок тысяч — раз, сорок тысяч — два...

— Шестьдесят тысяч! — перебиваю я.

Толпа взрывается. Аплодисменты, свист, улюлюканье. Вика на сцене прикрывает рот рукой. Она смотрит на меня в упор, и в её глазах — шок.

— Шестьдесят пять тысяч! — Габриэль не сдаётся.

— Какого хрена ты творишь?! — взрываюсь я, поворачиваясь к нему.

— Потому что я никогда не видел тебя таким, — скалится он в ответ. — Какой грязный секретик связывает тебя с ней?

— Семьдесят тысяч! — перебиваю я, не давая ему договорить.

— Семьдесят пять, — тут же отвечает он. — Сколько ты готов отдать за неё?

Я смотрю на Вику. Она переводит взгляд с меня на Габриэля и обратно. На её лице — шок и раздражение.

— Похоже, у нас схватка, — комментирует ведущий. — Семьдесят пять — раз, семьдесят пять — два...

— Двести! — выкрикиваю я в последний момент.

На секунду воцаряется тишина. А потом зал взрывается овациями.

Габриэль смеётся — искренне, довольно. Он поднимает руки в знак капитуляции, качая головой.

— Ты псих, — шепчет он, но в голосе — уважение. — Я знал, что ты не отдашь её живым.

— Заткнись.

Я смотрю на сцену. Вика сбегает за кулисы, даже не дожидаясь, когда объявят конец торгов.

Я улыбаюсь, постукивая пальцами по бокалу.

Впервые ужин будет таким интересным.

Глава 17

Я нахожу её в коридоре за кулисами. Она стоит, прислонившись к стене, и тяжело дышит. Платье облепило тело, и я вижу, как вздымается её грудь.

— Ты... — начинает она, но я перебиваю.

— Двести тысяч евро. — Я останавливаюсь в шаге от неё. — За ужин с тобой.

— Ты идиот? — Она поднимает на меня глаза, и в них — шок и глубокое непонимание. — Ты больной ублюдок, который не понимает слова «нет».

— Понимаю. — Я делаю ещё шаг. Теперь между нами сантиметры. Я чувствую запах её духов — лёгкий, цветочный, совсем не такой, как у моих обычных женщин. — Но ты не сказала «нет» в моём кабинете. Ты сказала другое.

— Не надо это поднимать!

— Ты стонала. — Я наклоняюсь к её уху. — Ты хотела, чтобы я продолжал.

— Нет, — повторяет она, но голос срывается.

Я отступаю на шаг, давая ей пространство. Не хочу, чтобы она снова убежала.

— Завтра. Восемь вечера. Я пришлю машину.

— Я не пойду.

— Пойдёшь. — Я смотрю ей в глаза. — Потому что это благотворительность. Потому что твой дядя, который тебя сюда привёл, будет очень расстроен, если ты сорвёшь сбор средств для женщин с раком. И потому что...

Я медлю. Она смотрит выжидающе.

— Потому что я не кусаюсь. Если ты этого не хочешь.

Она фыркает, но в этом звуке уже меньше злости.

— Ты уже кусался.

— Я обещаю вести себя хорошо. — Поднимаю руки в примирительном жесте. — Один ужин. Ты можешь вытерпеть один ужин с извращенцем, который тебя бесит?

Она молчит. Секунд десять.

— Ладно. Но если ты хоть пальцем...

— Ни пальцем. Ничем другим. Обещаю.

Она смотрит на меня с подозрением, но кивает.

Я ухожу, чувствуя её взгляд на своей спине. Сердце колотится как сумасшедшее. Там все напряжено, это начинает причинять дискомфорт.

Я заплатил двести тысяч за ужин с женщиной, которая меня ненавидит.

И это лучшее решение в моей жизни.

Габриэль ждёт меня в баре. Он уже открывает вторую бутылку вина и смотрит на меня с любопытством.

— Ну?

— Что «ну»? — я сажусь напротив, беру бокал.

— Рассказывай. Кто она?

Я делаю глоток. Вино обжигает горло.

— Русская. Спортсменка.

Габриэль поперхнулся.

— Что?!

— Ты слышал.

— Она... — он не договаривает.

— Да. И это самая дерзкая, невозможная женщина из всех, кого я встречал. — Я смотрю в бокал, на тёмно-рубиновую жидкость. — И я хочу её так, что готов уже на всё.

Габриэль молчит. Потом поднимает бокал.

— Ну, за неё? За то, чтобы она тебя не убила в процессе твоих домогательств!

Я чокаюсь с ним.

Мы пьём молча. В голове — только одно: завтра. Восемь вечера. Ужин.

Я должен быть лучшей версией себя.

Или, по крайней мере, той, которую она сможет вытерпеть.

Глава 18

ВИКА

Я стою за кулисами, прижимая ладони к пылающим щекам, и пытаюсь восстановить дыхание. Двести тысяч. Этот ненормальный только что выложил двести тысяч евро за ужин со мной.

В голове шумит, как после пропущенного удара. Я должна была сбежать. Должна была найти дядю, сказать, что это какая-то ошибка, что я не могу, что этот человек — само воплощение всего, чего надо бояться.

Но я обещала. А свои обещания я выполняю. Даже такие дурацкие.

Провожу руками по платью, разглаживая несуществующие складки. Шёлк приятно холодит кожу, разрез на бедре открывает больше, чем мне хотелось бы. Волосы убраны в высокий хвост, открывая шею. В зеркале гримёрки я выгляжу... неплохо. Если забыть, что меня только что продали как кусок мяса.

Хватаю свой рюкзак, закидываю на плечо. Пора убираться отсюда, пока не случилось ещё чего-нибудь.

Выхожу в коридор — и сразу натыкаюсь на него. Опять.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом пускается в галоп.

Наэль Валуа сидит на кожаном диване в конце коридора, закинув ногу на ногу, и смотрит в телефон. Чёрный костюм, чёрный галстук, идеально сидящий пиджак. Он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала Forbes, и это бесит ещё больше. Особенно то, как его глаза поднимаются от экрана и впиваются в меня.

— Ты что здесь забыл? Мы же уже договорились о свидании. — Я скрещиваю руки, вскидывая брови. — Или тебе напомнить?

Он убирает телефон в карман пиджака и медленно поднимается. Даже на каблуках я достаю ему только до плеча, и сейчас, когда он надвигается на меня, это раздражает до скрежета зубов.

— А просто ещё раз нельзя услышать твой голос? — В его глазах пляшут чёртики. — Ты прекрасно выглядишь.

Взгляд скользит по моему телу — медленно, нахально, и я каменею. Мышцы живота напрягаются, в горле пересыхает. Ладно, возможно, платье и правда удачное. Но ему знать об этом не обязательно.

— Спасибо, конечно, но я собиралась домой. — Делаю шаг в сторону, пытаясь обойти его.

Он двигается синхронно, перекрывая путь.

— Я не хочу ждать до завтра. Я хочу наше свидание сегодня. Прямо сейчас.

— Мало ли чего ты хочешь!

— Я заплатил.

— А кто просил? — я вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Я тебя не просила. Я вообще не хотела на этот аукцион. Это одолжение для дяди.

— И тем не менее, — он наклоняет голову, изучая меня, — я заплатил двести тысяч. Имею право на ужин когда захочу.

— Имеешь право на ужин. — Я тычу пальцем ему в грудь. — Не на меня. Не на моё тело. Не на то, чтобы лапать меня или делать какие-то грязные намёки. Просто ужин. Ты можешь быть просто человеком один вечер?

Он смотрит на мой палец, упирающийся в его грудь, потом переводит взгляд на моё лицо.

— Могу попробовать.

Глава 19

— Попробуй. — Я убираю руку. — И сразу предупреждаю: если хоть пальцем ко мне прикоснёшься без спроса, я тебе этот палец сломаю. Несмотря на благотворительность.

— Грозное обещание. — Он почти улыбается. — Идёт.

— И это только один вечер. Завтра мы расходимся, и ты забываешь, что я существую.

— Ты так в этом уверена?

— Абсолютно.

Он усмехается и протягивает руку, указывая в сторону выхода. Я иду первой, чувствуя его взгляд на своей спине. Позвонки горят, будто он касается каждого из них.

Ночной воздух бьёт в лицо прохладой. Чёрный Мерседес ждёт у входа, блестя полировкой в свете фонарей. Наэль обгоняет меня и открывает пассажирскую дверь.