Беру вилку, начинаю есть. Минуту спустя он тоже начинает. Я не любительница разговаривать за едой, но сейчас, кажется, самое время.

— А что мне надеть на сегодняшний ужин?

— Мне должны принести твое платье. — Он жуёт бекон. — Должно быть через час-другой.

— Знаешь, я и сама могу о себе позаботиться. — Я отрезаю кусочек блина. — Могла бы и сама найти платье. А если мне оно не понравится?

— Тогда можешь не идти. — Он пожимает плечами. — Но я знаю, тебе понравится.

— Какого цвета?

— Чёрного.

Ладно, чёрный я люблю. Очень люблю.

Киваю, потягивая апельсиновый сок.

Когда мы заканчиваем, я уношу его тарелку в раковину, чтобы помыть. Он подходит сзади, обнимает меня за талию, прижимается грудью к моей спине.

— Как ты отнесёшься к тому, если я прямо сейчас перегну тебя через стол и возьму? — шепчет он на ухо.

О... боги. Тело отзывается мгновенно.

— Мне нужно в душ, — бормочу я, пытаясь сохранить остатки разума.

— Можешь сходить потом. — Он прикусывает мочку уха, и по позвоночнику бежит дрожь. — Гораздо позже.

Огонь в животе разгорается в тысячу раз сильнее, чем минуту назад. Он целует меня в плечо, потом снова в шею.

— Я думала, тебе нужно куда-то идти.

— Думаю, это важнее.

Интересно, как он стал миллионером? Он же никогда не работает. Хм.

Поворачиваюсь в его руках лицом к нему. Упираюсь ладонями ему в грудь.

— Ты правда хочешь? — спрашиваю максимально невинно.

— Очень. — Он почти касается моих губ.

Не сдавайся, Вика!

— Ну... надо было думать, когда ты брал меня прошлой ночью. — Я хмурюсь. — Я еле двигаюсь.

— Отлично. — Он ухмыляется, явно довольный. — Хотел спросить. Тебе понравилось, когда я связал тебя в нашу первую ночь?

Наверное… Было неплохо, просто нужно было привыкнуть.

Я качаю головой, показывая «так себе». Он улыбается и снова целует — быстро, но крепко.

— Значит, ты бы позволила мне повторить?

— Может быть. — Наказания я точно не приму. Но лёгкое связывание... возможно. — А теперь отпусти, мне нужно в душ.

— Можно с тобой?

— У тебя есть смена одежды?

— Нет, но могу попросить привезти, пока мы будем мыться.

— Ты хочешь в душ только ради секса?

— Я уже мылся час назад. Забыла, как разглядывала меня в полотенце? — Он улыбается открыто, почти по-мальчишески. — Пойдем.

И мы пошли.

Душ затянулся на час. И закончился на кровати. И ещё раз на полу. Когда Наэль наконец решает уйти, я уже полностью одета и даже волосы высохли. Он говорит, что заедет за мной около восьми.

Решаю пока выпрямить волосы. Сижу перед зеркалом, тяну пряди утюжком, и думаю. Не люблю я эти светские мероприятия. Терпеть не могу наряжаться и изображать кого-то. Но... когда-то я говорила, что он мне не нравится. Что никогда с ним не буду. И что в итоге?

В итоге я стою перед зеркалом, готовясь к ужину с ним, и внутри порхают бабочки.

Кажется, я действительно влипла.

Глава 47

ВИКА

Звонок в дверь разрывает тишину квартиры. Я выключаю музыку в наушниках и иду открывать, вытирая пот с лица полотенцем. Час домашней тренировки — не то что зал, но мышцы разогрела.

Открываю дверь. На пороге стоит мужчина — короткая стрижка, чёрный костюм, бесстрастное лицо. Наверное, тот парень, которого Наэль прислал с платьем. Выглядит нормально. Даже нравится его невозмутимость — напоминает папу.

— Мадам Храброва? — голос ровный, деловой.

— Да.

Он кивает и протягивает длинный чёрный чехол.

— Там внутри также обувь и нижнее бельё.

Нижнее бельё? Он купил целый комплект? Закатываю глаза и замечаю, что посыльный едва заметно усмехается.

— Спасибо, — бурчу я. Зачем я вообще согласилась?

Потому что он попросил. А если бы отказалась — испортила бы момент. А... ну да.

— Не за что. Мадам... Храброва, — с трудом произносит он.

Закрываю дверь, иду в комнату, бросаю чехол на кровать. Открываю молнию с лёгким раздражением и... глаза лезут на лоб.

Платье без бретелей. С вырезом в форме сердца. Полностью кружевное, расшитое чёрными камнями. Они что, настоящие? Достаю его из чехла, прикладываю к себе. Ну конечно, он выбрал самое глубокое декольте в мире и разрез до самого бедра.

Это платье... у меня нет слов. Удивительно, но оно мне нравится. Я не любительница сексуальных нарядов, но это платье — оно моё. Кладу его на кровать, достаю туфли. Высокие чёрные лубутены. В них я буду выше сантиметров на десять-пятнадцать. Интересно, смогу ли я в них драться? Не то чтобы собираюсь, но на всякий случай, если вдруг надо будет.

Достаю кружевные трусики... и это что, подвязки? Чулки? Это я не надену! Господи.

Звоню Наэлю. Он отвечает после первого гудка.

— Привет, детка, — его голос ласкает ту самую часть меня, которую он так любит разрушать. По спине пробегают мурашки.

— Ты сказал: если платье не понравится, я могу не идти. Так что я не иду.

Конечно, я пойду. Просто хочу увидеть его реакцию. Почему-то бесить его доставляет мне огромное удовольствие. К тому же, когда он злится, он чертовски сексуален.

Долгая пауза. Тишина. Слышу, как он выдыхает, и точно знаю, что он закатывает глаза.

— В смысле, тебе не нравится? — в голосе напряжение, он явно сдерживает гнев.

— Слишком откровенное.

— Поверь, первое платье, которое я хотел тебе предложить, было куда откровеннее. Это ещё ничего.

Интересно, как тогда выглядело первое?… Нет. Не хочу представлять.

— То есть ты не против, если люди будут пялиться на моё тело?

А я — против. Терпеть не могу, когда на меня смотрят. Неважно, хорошо или плохо.

— И да, и нет. Я хочу, чтобы люди видели, какая ты красивая и что ты моя. — Пауза. — Но определённые места принадлежат только мне.

Да без разницы. Закатываю глаза. Это было не так весело, как я думала.

— Ладно, мне нужно одеваться. Ты чем занят?

— Если тебе так интересно, я только что из душа и сейчас собираюсь.

Глава 48

Почему-то картинка мокрого Наэля вызывает в животе знакомое тепло, которое умеет гасить только он. Утром, после нашего душа, я наконец-то рассмотрела его всего. Никогда не любила разглядывать парней, но он — исключение. Он — мужчина. Впрочем, он уже стал исключением для многих моих принципов.

— Тогда не буду отвлекать, — выдыхаю я.

— А ты правда хочешь?

Почему-то мне кажется, он говорит не про телефонный разговор. Смогла бы я когда-нибудь уйти от него? Наверное, вопрос в другом: смогла бы не вернуться? Встряхиваюсь, выравнивая дыхание. Не привязывайся. Помни: все уходят.

— Нет, но если ты хочешь, чтобы я пошла на этот вечер, тебе стоит дать мне одеться, — твёрдо заявляю я, отмахиваясь от его вопроса, но в конце позволяю себе улыбнуться.

— Можно я тебя застегну?

И как он это сделает? Ждать, пока он приедет, чтобы просто застегнуть молнию? А потом до меня доходит — я слишком много думаю.

— Такой мужчина, как ты... удивлена, что ты не хочешь меня расстегнуть.

— О, поверь, детка, хочу. И если всё пойдёт по плану, потом так и будет.

В его голосе столько предвкушения, что мне становится интересно. Куда делся тот уверенный доминант?

— Ты ведь ничего не задумал, да? Я не люблю сюрпризы.

Ненавижу их. В моей жизни все сюрпризы были плохими.

— Нет. — Он звучит искренне. — А кто не любит сюрпризы?

Почему он так удивлён?

— Я. Они либо плохие, либо дурацкие идеи, которые плохо кончаются.

— Господи. — В его голосе что-то похожее на смешок. — Тебя в детстве хоть любили?

Я не могу сдержаться и смеюсь. В голос. Звонко, от души.

— Конечно, любили. То, что я не люблю сюрпризы, не значит, что меня не любили.

— Ну да. — Он тоже смеётся. — Но ты ещё и не любишь сладкое. И это первый раз, когда я действительно рассмешил тебя.