Мы сидим так несколько секунд, а потом он отстраняется и смотрит на меня с хитринкой:

— И ещё, Вика... Надень платье. Не джинсы.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Ладно.

— У тебя же ноги красивые. Надо показывать товар лицом.

— Дядя Жан!

Он смеётся, и я не могу сдержать улыбку. Какой сюр. Какие-то свидания, за которые состязаются на аукционе богатенькие люди. Да уж… Такое только в увядающей Европе возможно.

Вечером, лёжа в кровати, я снова думаю о Наэле. О его глазах, о его руках на моей талии. О том, как он смотрел на меня.

Я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку.

Хватит. Завтра аукцион. Надо думать о нём, а не о каком-то извращенце с проблемами власти. Так ещё и разница в возрасте у нас с этим извращугой огромная. О чем я только думаю…

Но пальцы сами скользят вниз по животу, под резинку пижамных шорт. Я закусываю губу, чтобы не застонать, когда касаюсь самого чувствительного места. В голове — он. Его рот на моей груди, его язык, его пальцы, сжимающие мои ягодицы.

Я никогда не позволяла себе такого. Никогда не делала этого, думая о конкретном мужчине. Но сейчас тело живёт своей жизнью, и когда волна накрывает меня — тихая, быстрая, запретная — я выдыхаю его имя в подушку.

Наэль.

Чёрт бы его побрал.

ОТ АВТОРА: Если вам нравится история, ставьте звездочки и подписывайтесь, чтобы не пропустить новинки. Ваша поддержка очень вдохновляет писать дальше!

Глава 14

НАЭЛЬ

Я торчу здесь уже больше часа, и атмосфера начинает действовать на нервы. «Le Royal Monceau» сверкает хрустальными люстрами и золотом лепнины, но весь этот пафос не может скрыть главного: это базар. Красивый, дорогой, респектабельный — но базар, где под прикрытием благотворительного фонда, женщин продают как дорогие безделушки.

Ко мне то и дело подплывают дамы в вечерних платьях, надушенные, улыбающиеся, с надеждой в глазах. Я вежлив, но холоден. Ни одна из них не та, кто мне нужен. Мне же нужна та, которая, кажется, ненавидит меня каждой клеточкой своего спортивного тела. Та, чьи голубые глаза мечут молнии каждый раз, когда я оказываюсь рядом.

Я никогда не получал отказов. Ни от кого. Женщины — даже замужние, даже самые неприступные — таяли под моим взглядом, стоило мне захотеть. А эта... эта холодная русская боксёрша с французским произношением парижанки и взглядом убийцы смотрит на меня так, будто я — насекомое, которое нужно раздавить.

И от этого хочется её ещё сильнее.

— Удивительно видеть тебя здесь!

Я оборачиваюсь. Габриэль. Собственной персоной. С бокалом Петрюса в одной руке и с этой своей вечной ухмылкой, от которой хочется врезать ему.

— Думаю, наоборот. — Я тоже беру бокал с подноса проходящего официанта. — Ты-то что тут делаешь?

Габриэль — мой близкий друг уже лет шесть. Я познакомил его с миром БДСМ, и он вошёл во вкус с энтузиазмом неофита. Но если я ценю в отношениях глубину и доверие, то он... он просто коллекционирует тела.

— Ну, — он отпивает вино, смакуя, — я слышал про аукцион красивых женщин под прикрытием благотворительности. Дай, думаю, куплю себе одну и займусь любимым делом.

Он скалится, и я закатываю глаза. Этот придурок думает только членом. Не то чтобы я сам не такой — просто я умею себя контролировать. В отличие от него.

— Дамы и господа, торги начинаются! — голос ведущего разносится по залу, перекрывая гул голосов.

Гости начинают двигаться к танцполу, где установлен подиум. Я плыву по течению, позволяя толпе нести себя. Габриэль идёт рядом, комментируя каждую выходящую женщину.

— Эта ничего... А эта — вообще огонь. Смотри, какие скулы...

Я не слушаю. Сканирую толпу в поисках одного единственного лица.

Паулин Моро.

Как и в прошлом году, я предлагаю самую высокую цену за свою бывшую сабу Паулин. У неё обнаружили рак, и я считаю своим долгом помочь. Мы расстались два года назад, но она была важной частью моей жизни, и я не могу просто бросить её. Каждый год я выкупаю её на этом аукционе, вожу ужинать, а потом мы расходимся — она к себе, я к себе. Эти женщины на сцене... они все красивые, желанные, но не вызывают во мне ничего, кроме вежливого интереса.

Пока я не замечаю ЕЁ.

Краем глаза улавливаю знакомые очертания. Стройная фигурка поднимается на сцену и встаёт между двумя блондинками. Чёрное платье облегает её тело так, что у меня перехватывает дыхание. Волосы распущены, падают на плечи тёмной волной. Она сжимает руки в кулаки и смотрит в зал с вызовом.

Это точно она. Вика.

Что она здесь делает?? Такая феминистка, как она, ни за что не пришла бы сюда добровольно. И уж точно не ради того, чтобы стоять на сцене и позволять каким-то мужикам себя оценивать.

— Нравится? — Габриэль перехватывает мой взгляд, и его улыбка становится шире. Он видит то, что я пытаюсь скрыть. Чёрт. — Кто она тебе?

— Никто.

— Ну да…

— Даже не думай, — рявкаю я, когда вижу, как он оценивающе оглядывает её.

Его ухмылка становится просто невыносимой. Он отпивает ещё глоток вина и делает шаг ближе к сцене.

— Это будет весело, — бросает он через плечо.

Глава 15

ВИКА

Я чувствую себя куском мяса на прилавке. Мужики в зале пялятся на нас с таким видом, будто мы не женщины, а дорогие автомобили. Оценивают, прикидывают, облизываются.

Вот так, значит, быть трофейной девушкой? Нет, спасибо. Я лучше останусь со своей гордостью и девственностью.

— Ты первый раз тут? — шепчет блондинка слева. Кажется, её зовут Стефания.

— Ага.

— Выглядишь нервной. — Она улыбается снисходительно, как старшая сестра. — Не волнуйся, за меня всегда дают самую высокую цену.

Сучка. Если бы она только знала, как мне плевать на её цену. Но я молчу. Пусть думает что хочет.

— И сколько же за тебя дают?

— Не за меня, а за свидание со мной. — поправляет меня блондинка. — Обычно… Тысяч десять-двадцать.

Ого. Двадцать тысяч евро за один ужин? И это ещё не считая того, что потом эти мужики ожидают в постели. Проститутки высшего разряда.

— А сейчас перед нами Манон. Красавица, не правда ли? Начнём торги с тысячи...

Я смотрю, как женщины одна за другой уходят с молотка. За три, пять, десять тысяч. Стефания уходит за одиннадцать, и перед тем, как скрыться за кулисами, бросает на меня гневный взгляд, будто это я сглазила.

— А теперь сексуальная чемпионка Европы по боксу — Виктория!

Отлично. Просто замечательно. Я делаю шаг вперёд, в свет софитов, и щурюсь от яркого света. В зале не видно ни черта, только тёмная масса лиц.

Но одно лицо я узнаю мгновенно.

Наэль Валуа сидит за столиком у сцены с бокалом вина. Рядом с ним какой-то тип с хищной улыбкой — тот самый, что пялился на меня весь вечер.

Что-то мне подсказывает, что будет лучше убежать прямо сейчас.

Глава 16

НАЭЛЬ

— Кто она тебе? — снова спрашивает Габриэль.

— Никто, — повторяю я, но в голосе проскальзывает рычание.

Он поднимает руку, делая ставку.

— Пятнадцать тысяч!

Я поднимаю следом. Двадцать.

— Она твоя саба? — Габриэль снова в игре. Двадцать пять.

— Нет, — цежу я сквозь зубы. Тридцать.

— Ты уже дважды соврал, — он опять поднимает руку. Тридцать пять. — Может, сделаю её своей маленькой рабыней.

Он поворачивается ко мне с невыносимой ухмылкой и выкрикивает:

— Сорок тысяч!

Зал ахает. Ведущий оживляется, подаётся вперёд. Сорок тысяч за девушку, о которой никто ничего не знает — это сенсация.

Я смотрю на Вику на сцене. Она стоит, сжав кулаки, и в глазах её — бешенство. Она готова взорваться. Если я не выиграю этот аукцион, её получит Габриэль. А Габриэль... Габриэль не умеет обращаться с такими, как она. Он сломает её. Или она убьёт его. И я бы с удовольствием посмотрел на втрое.