У стойки сидят несколько человек — потягивают, судя по виду, хорошо приготовленные коктейли. Другие самозабвенно тискаются у стен, сплетаясь в страстном танце. Когда я прохожу дальше, женщины пялятся и хлопают ресницами. Одна даже проводит рукой по моей груди, но я даже не смотрю в её сторону.

Меня бесит, что я здесь. Я мог бы сейчас быть у Вики. Лежать в её фиолетовой спальне, вдыхать запах лаванды, слушать её дыхание. Но она меня выгнала.

Эта мысль заставляет улыбнуться. У девчонки есть характер. Я и так это знал, но каждый раз, когда она бросает мне вызов, это забавляет. В ней столько новизны и свежести, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Хотя с кляпом во рту она выглядела прелестно — злая, беспомощная, но всё равно готовая убить меня взглядом. Ей, конечно, не понравилось. Но мне понравилось всё.

Замечаю Габриэля в дальнем углу и мрачно направляюсь к нему. Он сидит за столиком, попивая виски, и смотрит на меня с предвкушением.

Габриэль — жадный маленький ублюдок. Он мой друг, но если честно, я бы предпочёл не иметь с ним дел. Он никогда не говорит правду, всегда ищет выгоду, и от него вечно пахнет гнильцой, как от просроченного мяса.

Он поднимает взгляд от своего стакана и расплывается в самодовольной ухмылке. Придурок.

Подхожу к стойке, заказываю бурбон у барменши. Та хлопает ресницами, закладывая светлую прядь за ухо — кокетливый жест, который должен, видимо, меня заинтересовать. Я игнорирую это и сажусь на соседний стул рядом с Габриэлем.

— Ну, как день прошёл? — ухмыляется он, поднося стакан к губам.

— Кончай эту херню. — Я даже не пытаюсь скрыть раздражение. — Что тебе надо?

Он допивает остатки виски и с грохотом ставит стакан на стойку. Театрально, как в дешёвом спектакле. Барменша ставит передо мной мой стакан, но я даже не смотрю на неё.

— Ну, если честно, я ищу обмена.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. У него нет ничего, что мне нужно.

— Обмена чего?

— Я хочу Вику.

Что?

Я сжимаю кулаки под стойкой так, что костяшки хрустят. Ни за что. Ни за что он её не получит. У него ещё наглости хватило спросить.

Она моя. Вся, целиком моя. Она, может, так не считает, но после сегодняшней ночи её тело принадлежит мне. Её стоны, её крики, её оргазм — всё это было для меня. Только для меня.

Перед глазами проносятся картинки: она на моей кухонной стойке, она подо мной на кровати, она выгибается, когда я вхожу в неё. Я понимаю: только из-за неё я не вырубаю его прямо сейчас. Ну и ещё потому, что потом пришлось бы оплачивать здесь всё, что разнесу. Не то чтобы он не мог дать отпор — он может, — но не мне.

Наконец отпиваю глоток бурбона, сверля его зловещим взглядом. Вкуса почти не чувствую — всё тело сосредоточено на том, чтобы сдержаться и не врезать ему по этой самодовольной роже.

— И с чего бы мне отдавать её тебе? — решаю подыграть этой дурацкой игре. Надо понять, что у него на уме.

— Я знаю, что последние два года ты пытался получить права на застройку компании Бомона и Беллами. — Он довольно улыбается. — А я наконец-то уговорил старого хрыча передать их мне.

Твою ж мать!

Мне нужны эти права. Иначе все усилия и деньги, вложенные в этот проект, пойдут прахом. Не может быть, чтобы он их получил. Они хотели выкупа за пять миллионов, я не готов был столько отдать — оно столько не стоит. Но когда я получу эту компанию и разберу на части, продавая по кускам, она будет стоить в три раза больше.

— И как тебе это удалось? — стараюсь выглядеть безразличным, но внутри всё кипит.

— Его дочь — одна из моих бывших саб. — Он откидывается на стуле, наслаждаясь моментом. — А папочка сделает всё, чтобы его малышка была счастлива. Она уговорила его подписать бумаги на меня.

Гад. Мерзкий, скользкий гад.

Мне нужны эти права. Но отдать ему Вику?

Я не уверен, что смогу.

Глава 38

— Почему Вика? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Он ничего о ней не знает. Уверен, он хочет её только чтобы меня разозлить. И, чёрт возьми, у него получается. Я не пойму, почему меня так бесит его просьба. Будь это другая саба, любая другая, я бы торговался. Предложил бы взамен кого-то ещё, может быть, даже двух. Но Вика... Вика другая.

Она мне нра... нравится. Да, именно так. Она мне очень нравится.

— А почему нет? — Габриэль пожимает плечами, будто речь идёт о бутылке вина. — Она сексуальная, будет шикарно смотреться подвешенной в моей игровой. Не говоря уже об её остром язычке. И у меня никогда не было чемпионки по боксу в рабынях. Должно быть, она та ещё бойцовая. — Он ухмыляется. — И я не про ринг.

На самом деле в постели она довольно покладистая, просто потому что неопытная. Но не буду врать, сначала она дралась как чёрт. Эти её удары, эти попытки вырваться — я всё ещё чувствую их на своей челюсти.

Я вздыхаю. Смотрю в свой стакан, где лёд уже почти растаял.

— Нет. Её не обменяю.

Допиваю остатки одним глотком и ставлю стакан на стойку. Вижу краем глаза, как Габриэль застывает в шоке.

Я и сам в шоке. Отказываюсь от одной из самых важных для меня вещей — от проекта, над которым я работал два года, — ради девушки, которая даже не подчинится мне. Которая выгнала меня сразу после секса. Которая смотрит на меня как на врага.

Да что со мной не так?

Встаю, поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Тогда как насчёт пари? — слышу за спиной.

Я замираю. Медленно оборачиваюсь, приподнимая бровь.

— Я слушаю.

Хотя одному Богу известно, зачем.

Габриэль откидывается на стуле, хитро улыбаясь. Он знает, что загнал меня в угол.

— БДСМ-мероприятие через два дня. В «Ле-Монпарнас». Будут пары, демонстрации, всё как положено. — Он делает паузу. — У тебя есть пара?

С каких это пор он так мною одержим? Следит за каждым моим шагом?

— Нет. — Я сажусь обратно. — А что?

— Если ты сможешь уговорить Вику пойти и, главное, остаться на всё мероприятие, я отдам тебе права. Просто так. Даром. — Он смотрит мне в глаза, не моргая. — Если нет — Вика моя, и ты отваливаешь.

— Почему ты так упёрся в неё? — Я чувствую, как злость снова поднимается.

— Я никогда не видел тебя таким. — Его улыбка становится шире. — И мне нравится смотреть, как ты корчишься. В дружеском, соревновательном смысле.

— А если я не соглашусь?

— Тогда я оставлю бумаги себе. — Он пожимает плечами. — И, честно говоря, я понятия не имею, как продавать компанию и заниматься строительством. К тому времени, как я закончу, от неё ничего не останется, кроме жалких крошек, которые и ломаного гроша не будут стоить.

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Глава 39

Я смотрю на него. На его самодовольное лицо, на эту ухмылку, которую хочется стереть кулаком. И думаю о Вике. О её глазах, о её запахе, о том, как она стонала моё имя.

Просто соглашайся, Наэль. Мне нужен этот прорыв. Я слишком много работал, чтобы вот так всё бросить. К тому же я никогда не отступал перед вызовом. И ни одна женщина не заставит меня начать это делать сейчас.

— Договорились.

Он протягивает руку. Я пожимаю её, чувствуя, как мерзкое, выворачивающее ощущение поднимается от пальцев вверх по руке.

Я вырываю руку и выхожу из бара, не оглядываясь.

Ночной воздух обжигает лёгкие. Я стою на тротуаре, смотрю на редкие машины, проезжающие по бульвару, и пытаюсь успокоить дыхание.

Что я только что наделал?

Даже если я уговорю её пойти — а это уже почти невозможно, — она ни за что не останется. Там же будут пары, сабы на поводках, демонстрации. Она не только не даст надеть на себя поводок, но и сбежит, как только увидит их. Или, что ещё хуже, врежет кому-нибудь.

Чёрт!

И что мне теперь делать?

Телефонный звонок вырывает меня из раздумий. Я смотрю на экран — Пьер. Опять проблемы.

— Что, Пьер? — рявкаю я в трубку.

— В клубе драка между двумя Домами и их сабами. — Голос у него взволнованный. — Их разняли, но всё серьёзно, шеф. Вы нужны здесь.