Я не прошу, чтобы она любила меня, но немного сотрудничества и меньше раздумий были бы сейчас очень кстати.

Когда я отстраняюсь, она тяжело дышит с закрытыми глазами. Ресницы дрожат. Но как только открывает их — снова этот ледяной взгляд.

Я вставляю кляп, прежде чем она успевает снова заговорить. Всё её тело выгибается, она дёргает верёвки на запястьях. Если она продолжит в том же духе, то порежет руки — верёвка жёсткая, когда натягиваешь. Я не хочу, чтобы она поранилась.

— Прекрати, и я сниму кляп.

Я никогда не торгуюсь. Ни с кем. Но мне нужно, чтобы она слушалась. Её большие голубые глаза смотрят на меня с яростью, но, к моему удивлению, она перестаёт дёргаться. Просто лежит и сверлит меня взглядом.

— Если будешь кричать, я верну его на место. Поняла?

Она закатывает глаза и кивает.

Умница.

Я вынимаю кляп и кладу на тумбочку.

Сползаю вниз по её телу, останавливаясь у колен. Мои руки расстёгивают пуговицу на её джинсах.

— Нет, отвали от меня, придурок! — рявкает она, дёргая ногами.

Я предупреждал. Поднимаюсь обратно, снова вставляю кляп. Она мычит, сверкая глазами. Но я вижу: она хочет этого. Щёки раскраснелись, глаза широко открыты — в них и злость, и предвкушение. Зрачки расширены.

Возвращаюсь к джинсам. Медленно расстёгиваю пуговицу, тяну молнию, стягиваю их с ног. Встаю, чтобы снять её кроссовки и носки окончательно. Ноги она держит сведёнными — намекает, что я не пройду дальше.

Как она ошибается.

Глава 33

Забираюсь на неё сверху, нависая. Она начинает что-то мычать сквозь кляп. Я показываю взглядом на него, она закатывает глаза и кивает. Вынимаю.

— Это сексуальное домогательство. Я вызову полицию, — хрипит она, но в голосе уже нет прежней уверенности.

— Это не домогательство, потому что ты хочешь меня. Но строишь из себя недотрогу.

— Тебе не приходило в голову, что я не строю? — огрызается она. — Слезь с меня!

— Не раньше, чем я заставлю тебя почувствовать то, что пытался заставить тебя почувствовать последние несколько дней.

— Я не собираюсь с тобой трахаться!

О, детка. Это я буду трахать тебя. Я усмехаюсь.

— Значит, ты хочешь заняться любовью?

Это звучит так странно из моих уст. Слово «любовь» вообще не в моём лексиконе. Хотя это даже не вариант — я всё равно спрашиваю. Она вглядывается в мои глаза, и на одно прекрасное мгновение я вижу её насквозь: страх, желание, одиночество, надежду. А потом её тёмно-синие глаза снова захлопываются, и она прожигает меня взглядом.

— Конечно, нет, свинья! Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты мне не нравишься.

— Правда? — Моя рука ложится ей на живот. — Потому что твои восхитительные трусики уже насквозь мокрые.

Я провожу пальцами по хлопку, касаясь бугорка. Она прикусывает губу, сдерживая стон. Чёрт! Какая же она мокрая! Насквозь, просто течёт. Я провожу рукой снова, сильнее надавливая, и слышу тихий, жалобный всхлип.

Когда она открывает глаза, в них горит похоть. Чистая, неприкрытая похоть.

Да!

— Ты доверяешь мне?

Это важно. Если нет — мне конец, и я уйду из её квартиры с самой болезненной эрекцией в мире.

— Ты врываешься ко мне, привязываешь к кровати и спрашиваешь, доверяю ли я тебе? — Она смеётся — зло, отрывисто. — Ты совсем охренел??

— Следи за языком. — Я наклоняюсь ближе. — Это мой последний шанс. Мне нужно твоё доверие, Вика. Я его заслужил?

Она молчит. Секунду, другую — кажется, обдумывает мои слова. Открывает рот и снова закрывает. О, что бы я сделал с этим ртом... Наши взгляды встречаются, и на одно ужасное мгновение мне кажется, что она смотрит прямо сквозь меня. Видит всё: моё одиночество, мою одержимость, мою... нежность? Чёрт.

Мне нечего скрывать. Кроме чувств, которые я, возможно, начинаю испытывать. Стоп.

— Ну? — В моём голосе надежда. Пожалуйста, скажи «да».

Она вздыхает. Закатывает глаза — в сотый раз за вечер.

— По какой-то необъяснимой причине... да.

Мне хочется заорать от радости. Я сдерживаюсь, но улыбку спрятать не могу.

— Тебе не нравится этот топ, да? — киваю на её футболку.

— Он старый. А что?

Я достаю из другого кармана ножницы. Её глаза расширяются, но она не протестует. Аккуратно разрезаю футболку по бокам, сдираю с неё. Она ахает — то ли от неожиданности, то ли от того, что холодный воздух касается её груди.

Розовые, набухшие, идеальные. Её тело достойно восхваления. Но только мной.

Мне хочется наброситься, целовать каждый сантиметр, но я знаю: если начну, не смогу остановиться. Слезаю с неё, кладу ножницы, достаю маску для глаз.

Глава 34

Её глаза расширяются, она дёргает верёвки.

— Ты же сказала, что доверяешь мне, — напоминаю я.

Она закатывает глаза, но кивает. Я надеваю маску и быстро целую её в губы.

Может, она хочет пить. Беру бокал с вином с тумбочки, отпиваю глоток, но не проглатываю. Наклоняюсь и целую её, передавая вино. Секунду она удивлена, а потом я чувствую, как в её горле рождается тихий стон. Она принимает вино, и я делаю глоток для себя, потом снова для неё. В этот раз, когда я целую её, она тянет запястья, выгибая спину, и её соски трутся о мою грудь.

Отстраняюсь, стягиваю футболку через голову. Мои губы холодные от вина, и когда я наклоняюсь поцеловать её разгорячённую кожу, она вздыхает. О, этот сексуальный звук заставляет член в штанах налиться ещё сильнее, до боли.

Её кожа на вкус божественна — солоноватая, тёплая, живая.

Я хочу, чтобы она разлетелась в моих руках. Хочу увидеть это прекрасное лицо в момент чистого экстаза.

Поднимаюсь выше, пока не нависаю над её соском. Смотрю на неё: влажные губы приоткрыты, грудь вздымается. Ждёт. Хочет. Но не видит меня.

Я набрасываюсь. Втягиваю сосок в рот, сильно сосу, посасываю, покусываю. Она громко стонет, толкая грудь глубже. Да, детка. Моя рука не отстаёт — ласкает правый сосок, сжимает, пощипывает.

Она стонет, брови хмурятся, рот открыт в беззвучном крике. Ноги напрягаются, бёдра приподнимаются — я знаю, она близка.

Но не сейчас.

Я отпускаю сосок, переключаясь на другой, такой же твёрдый и умоляющий.

— Хочешь кончить? — шепчу я, обжигая дыханием её кожу.

— Д-да! — выкрикивает она.

Боже, если я услышу, как она умоляет, я буду счастливейшим мужчиной на Земле.

Мои пальцы скользят под её трусики — мокрые, горячие — и резко входят в неё.

— Кончай.

Она вскрикивает от неожиданности и удовольствия, дёргает путы, выгибается, и я чувствую, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг моих пальцев. Второй оргазм за вечер. Подаренный мной.

Я торжествующе улыбаюсь, но когда вытаскиваю пальцы, вижу кровь.

Чёрт! Я поранил её?

Глава 35

Срываю маску. На её глазах слёзы — не от боли, кажется, от переполняющих эмоций. Наклоняюсь, целую её веки, щёки, губы. Развязываю руки. Она трёт запястья, смотрит на меня с недоумением.

— Ты этого хочешь? — спрашиваю я, глядя в её глаза.

Умоляю, скажи «да».

Она молчит, и я понимаю: минуту назад я силой привязал её к кровати, а теперь спрашиваю, хочет ли она секса. Нужно объяснить.

— Говорят, женская девственность — это важно. — Мой голос звучит хрипло. — Я не возьму её, если ты сама не захочешь.

Секунду она смотрит на меня, и на мгновение на её губах появляется улыбка. Тёплая, почти нежная. Но она гаснет так же быстро, как зажглась.

Я вздыхаю, закрываю глаза. Если она скажет «нет», я уйду. Честно. Это будет больно, но я уйду.

И тут происходит невероятное. Она сама набрасывается на меня.

Её губы прижимаются к моим с такой силой, что я чуть не падаю на спину. Руки зарываются в мои волосы, дёргают так, как она умеет — больно, сладко, сводя с ума.

Я стону в её рот, готовый взять её сию секунду прямо здесь, не сходя с места.