Я забираюсь в ванну и сажусь напротив него, мгновенно оттаивая в горячей воде. Кожу щиплет, но я этому рад.

      - Что ты там делаешь? - Джордан откидывается назад и кладет руки на бортик джакузи, а его нога обвивается вокруг моей. - Думаю, сейчас самое время попробовать войти в образ.

      - Ты на самом деле голый, или это очередная психологическая атака, как вчера вечером?

      - Ты можешь подойти и узнать.

      - Неисправимый. - И все же я перемещаюсь.

      Небо здесь такое чистое, даже при ярком освещении дома, и когда я откидываюсь назад и смотрю на звезды, моя голова касается предплечья Джордана, и он кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, а затем проклинаю себя.

      - Тебе реально нужно избавиться от такой реакции перед камерой.

      - Я не ожидал, вот и все. Тебе бы понравилось, если бы на твое плечо из ниоткуда опустилась жуткая рука?

      - С каких это пор у меня такие жуткие руки?

      - Поскольку они блуждают без моего ведома!

      - О, я могу показать тебе блуждающие руки.

      Я стону.

      - Прости, я такой... нервный. Я просто... - Отчаянно пытаюсь не проиграть это пари.

      Но забавно то, что тепло в животе не от горячей воды. Нервозность под кожей не потому, что я не привык к прикосновениям Джордана. Думаю, это от того, что я хочу большего.

      - Если хочешь, я могу говорить тебе, что собираюсь сделать. Например, прямо сейчас я собираюсь обнять тебя и притянуть к себе.

      Я позволяю ему. Наши бедра соприкасаются под водой, и я получаю ответ. На этот раз он не обманул. Он голый. И эта мысль что-то зажигает внутри меня.

       - Затем, - продолжает он, - я переплету свои ноги с твоими и сяду вот так, непринужденно, как будто мы не соприкасаемся, и буду задавать вопросы, пытаясь отвлечь от всего, что у тебя происходит тут. - Он постукивает меня по виску.

      - Ладно. Спрашивай.

      - Ммм, каким было твое детство?

      - Скучным, - сразу отвечаю я. - Я вырос в любящей семье, мама и папа обожали меня, позволяли мне делать то, что я хочу, не дрогнули, когда я попросил пройти прослушивание в бойз-бэнд в Лос-Анджелесе, и да, мое детство не могло быть более безоблачным, даже если бы я попытался.

      - Мое тоже. Ну, за исключением того, что я из разведенной семьи, но это, наверное, более распространенное явление, чем то, что в наши дни родители живут вместе. И даже тогда мама и папа не были в плохих отношениях. Теперь, когда я старше и живу отдельно, предполагаю, они вообще не общаются, но они оба были очень вовлечены в мою жизнь и вели себя вежливо, когда я рос.

      - А, так значит, все проблемы в твоих отношениях - на твоей совести. Подожди, кого ты можешь винить во всей своей испорченности?

      - Думаю, могу с уверенностью сказать, что это заслуга Голливуда.

      - Нарциссизм - это часть твоей личности? Нарциссы думают, что ни в чем нет их вины.

      Джордан поджимает губы, задумавшись.

      - Думаю, все немного нарциссичны, не так ли?

      - Только не я. Я идеален.

      - Конечно, ты идеален. Блейк Монро, пра-пра-пра-правнук Мэрилин Монро...

      - Э-э-э, да нет, это неправда.

      Джордан отстраняется.

      - Неправда? Ты уверен? Я где-то читал это о тебе.

      - Ну, если это было в Интернете, значит, правда.

       - Да. Несколько дней назад я умер, и вот я здесь. Я, по сути, как Иисус. Так утверждает Интернет.

      - Прости, что разочаровал.

      Джордан проводит ладонью по моей руке, и я стараюсь не дрожать. От того, как мягко его пальцы касаются кожи, кажется, что его руки обнимают всего меня.

      - Хм, что еще… Парень в клубе был первым, с кем ты поцеловался?

      - Да.

      - Ты раньше когда-нибудь думал о том, чтобы быть с другим парнем?

      - Думал, конечно. Разве не все так думают?

      - О, мой милый, драгоценный крошка Би, милашка. Сладость.

      - Ура снисходительности! Но я имею в виду, мы же в Голливуде. Публично все не очень по-гейски, но втайне кажется, что каждый второй находится где-то в этом спектре.

      - Верно, - соглашается Джордан. - Голливуд намного веселее, чем люди хотят, чтобы ты думал.

      - Думаю, удивляться вполне естественно, когда ты окружен этим, но не можешь точно задавать вопросы, понимаешь? Помню, когда я узнал о Харли и Райдере и увидел, как наша управленческая команда заставила их скрывать это и, по сути, велела им выдавать себя за натуралов, иначе пострадает вся группа. Мы не должны были говорить об этом или обращать на это внимание, а если мы что-то и видели, то нашей задачей было держать рот на замке. Так что да, я, наверное, всегда думал о том, каково это, но, возможно, меня пугали эти мысли.

      - Добро пожаловать в Город Репрессий. Все население: квир-сообщество.

      - Отстойное место для жизни.

      - Так и есть. Вот почему... - Джордан оказывается передо мной.

      Вода окатывает меня, а затем его большие руки обхватывают мои колени и раздвигают их, пока он устраивается между ними. Он, должно быть, стоит на коленях на дне джакузи. Он такой высокий, что его голова все еще торчит над водой.

      - Почему, что? - спрашиваю я.

      - Почему нам было бы неплохо переспать.

      Он опускает голову, но я протягиваю руку и закрываю ему рот влажной ладонью.

      - Ты просто хочешь выиграть пари.

      Он отстраняется от моей руки, чтобы заговорить.

      - Вовсе нет. Я хочу, чтобы ты воплотил в жизнь любую фантазию, о которой хоть отдаленно думал, прежде чем подавлять ее, потому что считал неправильной.

      - Нет никаких фантазий. Я не думал об этом так сильно.

      - Однако ты думал о поцелуе. И это не имеет никакого отношения к пари. - Джордан придвигается еще ближе.

      Мое дыхание становится прерывистым, член твердеет по мере приближения Джордана, и он прав. Я думал о поцелуе. О поцелуе с ним. О поцелуе с тем парнем в клубе. О поцелуях вообще.