Так думал я, но ошибся. Как только четыре щупальца ухватили его за правую ногу, он рванул ее с такой силой, что одно из них порвалось.

На десятый удар Грэм наконец перерубил первую конечность и та с глухим стуком упала на землю.

Только тогда существо медленно и тяжело повернулось к старику, но Грэм уже отступил на шаг, и взялся за следующую руку — ту, что недавно держала Виа.

— Держи его! — рыкнул он. — Не давай развернуться!

Я гнал все оставшиеся щупальца душильника в дело, сковывая, опутывая и не давая твари двигаться. Виа выполняла ту же функцию.

Удары Грэма сыпались один за другим: методичные, тяжёлые, в одно и то же место. Душильник продолжал рваться, теряя по щупальцу за раз. Тварь не переставала давить, но Грэм работал. На десятом ударе раздался наконец громкий хруст, и вторая рука пустотелого отвалилась, рассыпавшись на землю кучей веток и листьев.

Только тогда тварь будто очнулась. Тёмные провалы-глаза повернулись к Грэму и тут я заметил, что отрубленная конечность каким-то образом ползет обратно и пытается ухватить Грэма за ногу.

— Дед! Внизу!

Грэм опустил взгляд, с какой-то злостью отшвырнул конечность подальше и продолжил работу.

Это не был бой в привычном понимании. Грэм буквально рубил эту тварь как дровосек дрова. Конечно, в этом была огромная заслуга душильника: он использовал все свои щупальца, но удерживал тварь на месте.

Несколькими особо удачными ударами Грэм сумел проделать небольшую щель в грудной клетке и туда тут же скользнула лиана. Вернее, ее несколько щупалец. Она почувствовала энергию и потянулась к ней.

Прежде чем я успел остановить ее (все мое внимание было на управлении щупальцами душильника) она прикоснулась к ядру, попыталась впиться и потянуть энергию…

Ее тут же отбросило от тела пустотелого как от мощнейшего удара.

Но хуже всего было то, что меня в тот же миг оглушило от этого «удара». Резкая, белая вспышка боли прошила голову, и я почувствовал, как из носа потекла кровь. Голова гудела, а в ушах звенело. Я зажмурился и стиснул зубы, заставляя себя продолжать бой.

Впервые на моей памяти лиана словно отключилась — я не чувствовал ее сознание, желания и мысли. После удара она просто свалилась на землю безвольным жгутом, оглушенная той же силой, что ударила и по мне через связь.

После того, как отлетела вторая рука пустотелого, Грэм занялся ногами. Тварь и так была обездвижена, а теперь завалилась на бок и упала. Ее «руки» уже ползли обратно, вот только на этом всё не закончилось.

Из веток, листьев и земли прямо возле пустотелого начали собираться новые конечности, которые попытались «пристыковаться» к телу. Но их Грэм разрушил на этапе формирования, не давая твари и шанса.

Существо продолжало дергаться, но душильник держал. За время боя он потерял еще пять щупалец, которые лопнули как туго натянутые струны. И каждое отдавалось болью во мне, каждое пульсировало через связь так, будто это у меня оторвали конечность. Я терпел и делил боль с душильником — по-другому никак.

После того как Грэм отрубил нижние конечности, он начал раскалывать грудь. Конечности постоянно, каждые десять секунд начинали собираться заново, но каждый раз Грэм успевал их разрушить и это запускало процесс по новой. Однако пустотелый был обречен: он был слишком медленный и неповоротливый, как и сказал Грэм, и моей задачей было обездвижить его, давая работать Грэму. Что я и делал.

Наконец-то Грэм расколол грудь и, не долго думая, выхватил кинжал и проткнул им что-то внутри.

Я похолодел. Грэм ведь сам говорил, что нельзя трогать ядро.

Я на мгновение сжался ожидая вспышки, о которой предупреждал Грэм но…ничего не произошло. Ядро по прежнему пульсировало энергией, вот только сам пустотелый застыл, словно внутри него нажали кнопку стоп.

Вдруг наступила тишина. Я слышал только только тяжелое дыхание Грэма, руки у него дрожали. Я даже не представляю, сколько за это время он успел нанести ударов топором со всей силы, и до последнего он держался — ни разу не применил Усиление.

Виа зашевелилась на земле, медленно приходя в себя, дезориентированная и вялая. Я мысленно потянулся к ней, успокаивая, и подойдя на шатающихся ногах передал немного живы. У меня самого головная боль не проходила, вдобавок я чувствовал все оторванные конечности душильника. Поэтому каждое движение отдавалось болью в голове.

Старик, тем временем, выпрямился и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Похоже надо почаще рубить дрова: выносливость ни к черту — вроде стой да махай, а и тут стало тяжело… — с трудом проговорил он.

Я же подошел к неподвижному куску пустотелого. Без конечностей это был просто хорошо защищенный деревянный обрубок и только крупная трещина, которую проломил топором Грэм, позволила ему дотянуться кинжалом до чего-то важного внутри.

Существо больше не пыталось собраться в кучу. Конечности — вернее, то, что от них осталось, — лежали неподвижно. И это радовало. Значит бой закончен, и, честно говоря, — это был не самый сложный наш бой.

— Что ты сделал? — спросил я, разглядывая грудную клетку.

— Пронзил его зеленое сердце, — тяжело дыша, ответил Грэм.

Я нахмурился.

— Сердце? Ты говорил, у него внутри ядро.

— Ядро нетронуто, — старик кивнул в сторону твари. — Видишь?

Я заглянул через крупную трещину внутрь грудной клетки. Серый сгусток, — ядро дикой живы, — был по-прежнему невредимым. И оно совсем не вращалось, как мне показалось вначале. Просто импульсы, идущие от ядра, создавали со стороны впечатление, будто ядро находится в постоянном движении. Однако заинтересовало меня не ядро, а то, что было чуть в стороне — странный небольшой шарик, словно собранный из спрессованной листвы и мха, перевитый тонкими зелёными нитями. Сейчас он медленно угасал и тускнел на глазах. Кинжал по прежнему был в нем.

— Можно прикоснуться? — спросил я. — К ядру и к сердцу.

— Хочешь попробовать даром? — прищурился Грэм.

— Да. Может как-то выйдет повзаимодействовать — все-таки оно из растений состоит.

Грэм задумался, а потом сказал:

— Хорошо, только надо расширить проход.

Он взял топор и, уже чуть менее запыхавшийся, начал наносить удары.

Тук…тук…тук…

Виа осторожно подползла ко мне. Ее шатало, так что даже это удалось ей с трудом. Я вновь прикоснулся к ней и передал живы. Ей стало чуть легче, но внутри ее сознания по-прежнему был хаос. Этот удар пустотелого, вернее, попытка прикоснуться к его ядру была, мягко говоря, плохой идеей.

Когда Грэм расширил рану в грудной клетке, я осторожно протянул к сердцу и ядру руку. Мне нужно было срочно провести Анализ, чтобы понять что передо мной, потому что информации о пустотелом у самого Грэма было мало. Для него это было еще одно довольно опасное существо глубин, о котором он меня предупреждал. Я же видел кое-что другое — слишком уж «неестественным» было существо.

Анализ.

Голову сдавило привычным обручем боли, а на фоне и так раскалывающейся головы и вовсе незаметным.

[Объект: Стихийно образованное ядро дикой живы.

Редкость: Уникальное

Свойства: Информация недоступна (???). Информация недоступна (???)

Предупреждение: не пытаться поглотить в чистом виде ни в коем случае! Содержит множество вредных примесей, способных повредить каналы и духовный корень.]

Я задумчиво почесал затылок. Значит, использовать эту вещь не выйдет?

Во всяком случае не напрямую. К сожалению, информации об этом ядре было недостаточно. Особенно напрягали закрытые свойства — по сути самое важное, что давал Анализ.

— И что с ним делать? — спросил я Грэма, повернув к нему голову.

— Как что? Продать. — удивился Грэм, — К сожалению Одаренные не могут использовать дикую живу, можно схлопотать разрушение каналов, а саму живу способны безопасно извлекать только алхимики. Тут вся проблема в том, чтобы вытащить ее и не дать ей рвануть. У твари это вроде как защита — задень, и всё, бум.