— Значит, пора, — прорычал Фалько, когда группа попятилась к кольцу сталагмитов, — мы должны идти в проход. — При этих словах он ткнул пальцем вниз.
— В проход? — Лицо Ария заметно побледнело. — Нет, там нас ждет смерть, несомненно?
— А что такое жизнь здесь внизу, если не медленная, мучительная смерть? Ты один из храбрейших людей, с кем я сражался бок о бок, Арий, и все же ты забыл свою доблесть в этом месте. А теперь идем! — прошипел Фалько, пятясь от тростниковой лестницы и увлекая Паво за собой.
Лестница перед ними прогнулась и заскрипела: отряд пока еще не видимых фигур в спешке спускался вниз.
Паво спотыкался, отступая назад и следуя за Фалько и остальными к краю кольца сталагмитов. Здесь узкая тропа вилась сквозь зубчатые обломки.
— Ступай осторожно, — сказал Фалько, наклоняясь, чтобы поднять узловатую трость, прислоненную к первому из сталагмитов, а затем используя ее, чтобы прощупывать путь через тесный коридор в лесу камней.
Зубчатая земля ощущалась как тупые лезвия под подошвами Паво. Вскоре неровная почва сменилась сухим хрустом костей и влажным скольжением гнилых хрящей под ногами, когда они проходили над ямой с трупами внутри кольца сталагмитов. Вонь смерти здесь была невыносимой. Тропа была непредсказуемой, и каждые несколько шагов кто-то скользил или спотыкался, но через несколько сотен футов сталагмиты стали короче, тупее, и среди них больше не было трупов мертвых рабов. После этого земля выровнялась, и впереди показалась небольшая пещера. Паво услышал гул голосов преследователей и хотел поспешить вперед, но Фалько одернул его, не дав сделать следующий шаг.
— Медленно, Сын, — прошипел он.
Он вытянул руку, чтобы постучать тростью по белой круглой подушке из соляного порошка, над которой занеслась нога Паво, затем наклонился и поднял небольшой камень.
Паво нахмурился, когда Фалько бросил камень на соляную подушку. Камень лежал неподвижно мгновение, затем соль под его весом сморщилась, и через удар сердца его засосало вниз — он исчез, словно его никогда и не было.
Паво кивнул, затем повернулся к Суре.
— Медленно. Ступайте след в след за отцом.
Они осторожно пробирались между соляными кочками, разбросанными по полу. Он всмотрелся в темноту впереди и увидел, что пещера сужается и немного уходит вниз; стены быстро сходились, а потолок опускался все ниже, пока не навис почти над самой головой.
— Куда мы идем? — прошипел Сура.
— Боюсь, ты не пошел бы за мной, если бы я сказал, — ответил Фалько.
В этот миг позади, со стороны кольца шипов у колеса, раздались сердитые голоса.
— Найти их! — проревел Горзам.
Фалько и Арий ускорили шаг, ведя товарищей; Паво и Сура замыкали шествие. Они спешили вперед, пока пещера не превратилась в узкий лаз. Кристаллы соли, усеивавшие стены, давали едва заметный отблеск, помогая огибать смертельные соляные ямы на полу сужающегося прохода. И было кое-что еще — лужи черной, блестящей жидкости. Затем Паво увидел впереди какой-то блеск. Сплошная стена соляного кристалла перегораживала коридор. Тупик.
— Отец? — выдохнул он. Позади гулким эхом приближались шаги отряда Горзама.
Фалько, казалось, не обратил на него внимания и продолжал простукивать путь тростью, пока не уперся в тупик. Другие рабы подошли вместе с ним, ощупывая соляной забой. Они наткнулись на один крупный кристалл — размером с человека, — прислоненный к тупиковой стене, и принялись тыкать в него и толкать.
Сура вытаращился на это, потом на Паво, потом назад по коридору, на скопление приближающихся темных фигур. Один из задних нес факел, и свет от него был ослепительным, в мгновение ока озарив туннель.
Горзам возглавил атаку, перепрыгивая и петляя между соляными кочками; его рябое лицо исказила ярость, он сжимал копье так, словно пытался задушить его. С ним шло двенадцать стражников, и на лице каждого читалась та же жажда крови. Рядом с ними, как пес, бежал Башу. Он указывал пальцем, повторяя снова и снова:
— Римлянин, я видел, как он спустился сюда. Я же говорил вам! — брызгал он слюной, не сводя холодного взгляда с Паво. — А теперь дайте мне мое место в первой камере!
Горзам замедлил ход, и двенадцать стражников, приближаясь, рассыпались веером по ширине коридора, образовав стену копий. Паво и Сура сделали шаг назад и замерли, чувствуя пятками край соляной ямы. Паво выхватил из-за пояса заостренный камень, подняв его в знак вызова. Сура наклонился, поднял угловатый булыжник и взвесил его в руке, готовясь метнуть.
— Убейте их. Убейте всех! — махнул рукой Горзам в конец коридора.
Двенадцать бросились вперед. Сура и Паво встали плечом к плечу. Наконечники копий устремились к ним, словно клыки хищника. Двое стражников метнули копья; древки со свистом пролетели мимо Паво и Суры, пронзая хрупкие тела двоих товарищей Фалько и забрызгивая тупик коридора кровью. Остальные стражники помчались на Паво и Суру. Паво и Сура издали рев, который украсил бы любое поле битвы. Затем по проходу эхом разнесся звук удара железа о плоть.
Паво почувствовал горячие брызги крови на лице. Он моргнул, глядя на Горзама и стражников, застывших всего в нескольких шагах. Двое крайних стражников пошатнулись и рухнули на землю с кирками, торчащими из спин. Остальные в замешательстве остановились, глядя то на Паво с Сурой, то на своих пораженных товарищей, то через плечо назад.
— Вот что бывает, когда отбираешь у легионера спату! — крикнул знакомый голос.
Паво прищурился и увидел фигуры, бросающиеся в тыл Горзаму. Феликс, Зосима, Кводрат, затем Хабитус, Руф, Ностер и двое других рабов — все с кирками. В глазах каждого горел дикий блеск раненого боевого пса.
— Бей их! — крикнул Феликс, взмахнув рукой, словно командуя когортой.
Они подняли кирки и бросились на строй стражников.
Горзам рявкнул на своих людей; девятеро из них развернулись, чтобы встретить атаку. Два отряда сшиблись: взлетали кирки и кулаки, кололи и рвали копья, кровь брызгала на стены коридора, и проход наполнился разноязычными криками.
Тем временем Горзам и еще один стражник двинулись вперед, чтобы расправиться с Паво и Сурой; Башу жался к ним. Горзам с грохотом рванулся вперед, целясь копьем в живот Паво. Паво уклонился от первого выпада, лезвие лишь оцарапало кожу на животе.
— А, тут потребуется сноровка, — прохрипел Горзам. — Видишь ли, я хочу тебя только ранить. Я хочу, чтобы ты страдал, римлянин — как я и обещал, когда убивал того пса, Халеда. Я спущу с тебя кожу дюйм за дюймом, а потом закопаю по шею в соль, чтобы залечить раны. Вот тогда ты по-настоящему узнаешь, что такое страдание.
Паво опустил голову, вперил взгляд в начальника стражи и сделал выпад. Громадный надсмотрщик в шоке отшатнулся. Но дикий удар Паво заостренным камнем был легко отбит взмахом копья Горзама. Древко с хрустом кости врезалось в запястье Паво. Самодельный клинок вылетел из его хватки в соляную яму позади и мгновенно исчез. Паво попятился, баюкая запястье. Горзам пригнулся и круговым движением древка ударил Паво по лодыжкам. От ослепляющей боли тот рухнул на землю. Горзам нацелил острие копья в сердце Паво.
— Или, может, мне просто прикончить тебя сейчас, чтобы получить удовольствие, глядя, как гаснет свет в твоих глазах... так же, как я сделал, когда сбросил того пса Халеда в шахту. Знаешь, он был еще жив перед тем, как я его скинул.
Сердце Паво колотилось о ребра, дыхание вырывалось короткими, судорожными хрипами сквозь стиснутые зубы.
— Нет, — задумчиво протянул Горзам, переводя острие копья на пах Паво. — Глубокая рана в бедро, и ты истечешь кровью, пока не ослабнешь как ягненок.
Его лицо просияло в предвкушении, когда он вонзил копье вниз. Но тут он нахмурился: оружие со звоном ударилось обо что-то твердое.
Паво тоже нахмурился. Он знал разрывающую агонию от ударов меча и копья. Но здесь не было ничего. Лишь тупая боль.
Горзам поднял копье, свирепо глядя на наконечник, затем на Паво. Медальон-фалера выскользнул из набедренной повязки Паво, помятый и погнутый там, где принял на себя силу удара. Паво схватил его и уставился на предмет, затем ахнул, когда Горзам взревел и занес копье для смертельного удара. Паво перекатился в сторону; острие вонзилось вниз, оцарапав спину. Он попытался встать, но почувствовал, как земля уходит из-под ног. Паника стиснула сердце: он скатился в соляную яму. Он тонул. Соль засасывала его. Он ушел по пояс, затем по грудь. Он посмотрел вверх и увидел, что Горзам с ликованием наблюдает за ним; его смех заполнил проход.
