Паво знал, что у него есть всего одно мгновение. Его взгляд зацепился за пятку копья Горзама, лежащую на краю ямы. Он напряг все жилы, потянулся и схватил древко, дергая его изо всех сил. Горзам зарычал, встряхивая копье, но Паво вцепился мертвой хваткой и вытянул себя из соляной трясины. Почувствовав, что ноги свободны, он подтянулся и с силой ударил коленом Горзаму в живот. Огромный надсмотрщик пошатнулся, задыхаясь. Паво, не теряя времени, толкнул его плечом в грудь, отчего тот, размахивая руками, повалился назад — прямо в одну из луж блестящей черной жидкости. Горзам бился, пытаясь добраться до края лужи; его кожа стала скользкой от вязкой жижи. Паво попятился, ища глазами оружие.

Фалько, услышав всплеск, крикнул из конца коридора, где они с товарищами били и кололи соляной кристалл:

— Подожги ее — это черная нефть!

Паво нахмурился, затем увидел факел, который выронил Горзам, всего в нескольких футах. Он наклонился, поднял его и бросил в черную лужу.

Глаза Горзама вылезли из орбит от паники. Он закричал от ужаса, а затем факел воспламенил нефть со свирепым ревом, превратив ее в бушующее пламя. Вмиг коридор озарился, как от маяка; оранжевая ярость вырвалась из лужи.

Паво пошатнулся назад, глядя на бьющуюся, кричащую фигуру посреди огня. Он плюнул на землю.

— Твои последние мгновения — за моего отца, за Халеда и за всех остальных, кто страдал под твоим игом.

Рев Горзама затих, и его тело ушло под пылающую поверхность.

Паво резко развернулся и увидел, как Сура борется с другим стражником, пытаясь перехватить копье. Он нагнулся, подхватил копье Горзама и сделал выпад, вонзая наконечник в живот стражника, оттесняя хрипящего врага от Суры, пока тот с хрустом не впечатался в стену коридора.

— Оружие, ради всего святого! — заорал Сура.

Паво бросил ему копье второго стражника, и они вдвоем бросились в гущу схватки между Феликсом, людьми из XI легиона Клавдия и оставшимися персами. Шестеро стражников все еще держались, сражаясь, словно шакалы, против Феликса, Зосимы, Кводрата, Ностера и Хабитуса. Руф и двое рабов, пришедших с ними, лежали окровавленными грудами на полу коридора.

Паво кинулся на помощь Ностеру, которого теснил яростными выпадами копья один из стражников. Но прежде чем он успел добраться до них, стражник пронзил горло Ностера копьем. Молодой легионер захрипел, вытаращив глаза на своего убийцу, затем осел на колени, и жизнь покинула его. Паво бросился на стражника, но тот развернулся для блока. Древки их копий столкнулись, и противники зарычали, оказавшись нос к носу. Стражник лягнул Паво в колено. Паво пошатнулся назад, затем нырнул в сторону, уходя от следующего выпада, но стражник успел ударить ногой снова, сломав копье Паво. Оказавшись в невыгодном положении, Паво попятился, споткнулся о камень и упал. Пытаясь подняться, он зачерпнул горсть соли и швырнул ее в лицо врагу. Стражник пошатнулся, размахивая копьем из стороны в сторону, ослепленный. Паво схватил расщепленный обломок своего копья, бросился на врага и пронзил ему ребра; острие вышло с другой стороны. Треск костей сопровождался густым всплеском крови, и внутренности вывалились из раны.

Прежде чем перс рухнул на землю, Паво развернулся в поисках следующего противника. Но все было кончено. Остальные стражники лежали неподвижно и тихо. Феликс истекал кровью из раны в животе, но Кводрат и Зосима стояли, как обычно, словно два дуба-близнеца — потные, в порезах и синяках, но живые. Хабитус тоже уцелел; он стоял, согнувшись пополам, и его рвало.

Башу остался единственным из отряда Горзама. Теперь он был зажат между тяжело дышащими легионерами и тупиком коридора, мечась туда-сюда, словно загнанная в угол крыса; лицо его исказил ужас. Кводрат шагнул к нему, приставив копье к его шее.

— Я один из вас, раб! — поспешно закивал Башу; тошнотворная ухмылка противоречила страху в его глазах, руки безвольно повисли вдоль тела.

Паво посмотрел на съежившуюся фигуру. Лишь на мгновение жалость змеей вползла в его сердце. Но тут он заметил блеск кинжала, который предатель прятал за спиной.

— Нет, ты предатель, — каменным голосом ответил Паво и ударил Башу сапогом в грудь, опрокинув его в соляную яму.

Башу взвыл. Через мгновение соль перехлестнула через его руки и ноги. Он забился, пытаясь выбраться, но от этого его затягивало лишь быстрее. В один миг он ушел по шею. Его серебряные глаза вылезли из орбит от паники. Рев ужаса резко оборвался, когда соль хлынула в рот, а затем поглотила голову. Его вытянутая, дрожащая рука исчезла последней. Соляная яма насытилась и вновь замерла.

Тишина заполнила проход; все смотрели на место казни.

— У вас двоих, — наконец слабо произнес Феликс, указывая двумя пальцами на Паво и Суру и зажимая рану другой рукой, — надеюсь, черт возьми, есть план.

Паво растерянно посмотрел на него.

— Нет у него ни хрена никакого плана, — недоверчиво фыркнул Кводрат.

— У меня нет. Но у отца есть, — он кивнул в сторону Фалько. Тот вместе с другими рабами от колеса все еще долбил и бил по соляной стене, перекрывавшей конец коридора.

— У твоего отца? — в замешательстве переспросил Зосима.

Но Паво проигнорировал вопрос и подошел к Фалько. Старики изо всех сил пытались пробиться сквозь кристалл.

— Отец, что это? — спросил он.

И тут он услышал. Точно так же, как слышал это с Халедом. Звук бегущей воды. Но этот был другим — не просто слабый шелест, а рокочущий поток. Яростный, бесконечный, жаждущий вырваться на волю.

Фалько сжал его предплечье.

— Эта шахта создана людьми. Но вокруг нее вьется сеть природных пещер и родников. За этим кристаллом бушует подземная река. Мы годами гадали, ведет ли она еще глубже под землю, в самые темные владения... Или, быть может, — он указал пальцем вверх, — к свободе?

Глаза Паво забегали.

— Кто-нибудь когда-нибудь видел эту реку?

Фалько пожал плечами, указывая на свои пустые глазницы и на своих слепых товарищей.

— Ну, здесь внизу это было бы затруднительно. Но нет, мы годами обсуждали, не сломать ли эту стену. И каждый раз колебались. Она может просто утопить нас и затопить шахты. — Он криво усмехнулся, склонив голову набок. — Хотя и в этом есть свои плюсы.

В этот момент еще один гул голосов и топот ног донеслись с другого конца седьмой камеры, от главной шахты и кольца сталагмитов. Хабитус, пошатываясь, дошел до открытого конца коридора, а затем бросился обратно.

— Еще стражники, по меньшей мере тридцать!

— У нас нет выбора — мы должны пробить этот кристалл, — сказал Арий; его лицо осунулось от страха.

Глаза Паво расширились, и он схватил Фалько за плечи.

— Отойди, и пусть твои люди тоже отойдут.

Фалько нахмурился, затем отвел своих старых товарищей от глыбы.

Паво окликнул Зосиму.

— Господин!

Зосима нахмурился, затем хлопнул Кводрата по руке. Пара подошла и осмотрела соляной забой. Их брови поползли вверх, когда они услышали шум воды.

— Поплаваем или подеремся? — задумчиво произнес Зосима, переводя взгляд с камня на дальний конец коридора и приближающиеся шаги.

— Эх, подраться я уже успел, — пожал плечами Кводрат, разглаживая покрытые солью усы. — А вот помыться мне не помешает.

Они поудобнее перехватили свои кирки, бросив остальные Феликсу, Хабитусу, Паво и Суре. Они набросились на соляной забой, как одержимые. Осколки кристалла летели во все стороны, пыль ослепляла их, покрывая кожу. Рев воды становился все громче и громче, как и грохот сапог стражников. Паво оглянулся и увидел тридцать приближающихся фигур в открытом конце сужающегося коридора; их копья сверкали в свете факелов.

Внезапно всплеск чего-то ледяного у лодыжек заставил его снова повернуться к стене. Он посмотрел вниз и увидел, как пенящаяся вода хлещет из растущей трещины, разливаясь по полу коридора. Расселина в соляном забое была узкой — шириной с лезвие. Он занес кирку, чтобы ударить снова, когда Фалько крикнул из угла тупика, где они с товарищами сбились в кучу.