Земля яростно содрогнулась, когда этот железный прилив хлынул на загнанную в угол римскую стаю. Галл узнал давно забытое чувство, кольнувшее сердце. Страх. С рычанием он подавил непрошеную эмоцию.
— Держать строй, держаться вместе! Ни одна лошадь не пойдет на гнездо копий! — взревел он.
Персидский боевой клич заглушил его слова. Он почувствовал, как его люди инстинктивно прижались друг к другу. Его глаза сузились, глядя на летящего на него катафрактария; острие копья всадника целилось в щель между кромкой его щита и козырьком шлема. Он приготовился к удару. Но, словно сметенные невидимым ветром, катафрактарии в последний момент разделились и отвернули, как раздвигаемые занавеси перед римским фронтом. Вздохи облегчения разнеслись вокруг, но тут же застряли в глотках при виде того, что скрывалось за катафрактариями.
Еще один гунд железных всадников. Однако, в отличие от ушедшей первой волны, эти всадники несли не пики, а луки. Оружие уже было с наложенными стрелами, изогнуто и поднято; указательные пальцы рук, держащих лук, указывали вперед, словно отмечая намеченные жертвы, а еще по две стрелы были зажаты в ладонях, готовые для следующего залпа. Более тысячи тетив звякнули, выпуская в небо шторм стрел. Галл ошеломленно смотрел на взлетающую тучу, видя красоту стратегии и понимая, что сейчас произойдет. Катафрактарии сымитировали атаку и сбили римские ряды в плотную массу. Идеальная мишень для их товарищей-лучников.
Люди из XI Клавдия, «Флавия Фирма» и IV Скифского бросились врассыпную с пути падающего града — плотная масса распалась, как разбитая урна. Стрелы обрушились вниз. Большинство вонзилось в пыль там, где мгновение назад стояли легионеры. Некоторые ударили в спины тех, кто был слишком медлителен, орошая пыль кровью. Но главное — строй легионеров был теперь полностью разрушен.
Дрожь пробежала по спине Галла, когда конные лучники разделились и отвернули, точно так же, как копейщики-катафрактарии мгновение назад. Позади ждал последний гунд всадников. Но не простых всадников. Тысяча людей и коней, чистое железо, словно выкованные молотом. Они несли все вооружение катафрактариев, но с дополнительным панцирем из железных пластин на груди, поножами на голенях и железными рукавицами, защищающими кисти. А их лица вызвали стон ужаса у спотыкающихся легионеров: чистые, скульптурные железные маски с мрачными чертами, лишь два отверстия для глаз и безрадостная щель рта выдавали слабый проблеск человечности. Они опустили пики и ударили пятками коней, бросая их в тотальную атаку. Боевые барабаны отбивали бешеный ритм, похожий на паническое сердцебиение, пока плюмажи всадников плясали на верхушках их высоких шлемов.
— Вот и всё, — прохрипел Карбо рядом с ним. — Они вскрыли нас, как устрицу. Теперь клибанарии будут пировать.
Горстка легионеров, у которых были луки, поспешно наложили стрелы и выстрелили, а те, у кого были плюмбаты, метнули их беспорядочным залпом. Снаряды ударились о грудь, шлемы и конечности клибанариев, отскакивая, словно простые веточки. Железные всадники с грохотом неслись дальше, невредимые. Галл приготовился.
С оглушительным лязгом железа о железо, хрустом плоти и костей клибанарии врезались в римские ряды, подбрасывая людей в воздух, словно щепки от меткого удара стрелы, и втаптывая других в землю. Целые центурии сминались под этим натиском. Густые облака пыли вздымались вверх, смешиваясь с кровавой взвесью, летевшей в небо там, где железо встречало плоть. Щит Галла содрогнулся, когда персидское копье и меч поочередно ударили в умбон и отрубили куски от кромки. Он пошатнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Те, кто стоял рядом, были сбиты, растоптаны, насажены на персидские пики. Через мгновение с ним остался только Карбо.
— Трибун! — крикнул Карбо.
Галл извернулся и увидел копье клибанария всего в дюйме от себя. Он уклонился, но наконечник прорвал кольчугу, разодрав плечо; из раны хлынула кровь. Он отшатнулся и увидел, как всадник пронесся мимо: копье пробило грудь одного молодого легионера, затем другого, осыпая съежившихся позади них кровью, органами и внутренностями. По всей длине того, что еще недавно было слаженным римским строем, клибанарии рубили паникующие очаги сопротивления. Их копья пронзали шеи, сносили головы с плеч, дробили конечности и валили людей на землю, где их втаптывали копыта.
Галл крутился из стороны в сторону, отчаянно пытаясь разглядеть хоть какое-то сопротивление в вихре густой пыли. Карбо бросился в гущу схватки, отчаянно сражаясь бок о бок с тремя людьми из своей центурии. В других местах кучки легионеров бились вместе — но их было так мало. Некоторые группы стаскивали всадников с седел, другие вонзали копья в незащищенные животы коней, валя всадника и зверя. Но на каждого мертвого или умирающего клибанария в клубке павших тел приходилось гораздо больше истерзанных трупов легионеров.
Он кашлял и давился рвотой в клубах пыли, шатаясь по ковру из костей, крови и вывалившихся кишок. Внезапно перед ним возник всадник-клибанарий, несущийся прямо на него. Галл вскинул древко копья, чтобы отбить пику всадника; от удара оба оружия разлетелись в щепки. Затем он нырнул под удар ногой, которым всадник метил из седла. Галл ухватился за ногу врага и стащил его на землю. Тот рухнул на колени с хрустом железа, затем попытался встать. Всадник выхватил шамшир, а Галл вырвал из ножен спату. Полетели искры — клинки скрещивались снова и снова. Быстрым выпадом всадник задел плоть на уже кровоточащем плече Галла. Галл взревел и нанес ответный удар; лезвие спаты ударило клибанария в живот. Для любого другого это стало бы смертельным ударом, но клинок просто отскочил от пластинчатого доспеха, прикрывавшего ребра всадника. Галл мог поклясться, что слышал, как всадник в маске смеется сквозь грохот криков и гром боевых барабанов. Еще один удар по бедрам всадника не нанес урона — кольчуга там была такой же прочной, как и все остальное. Измученный Галл попятился. Клибанарий сорвал маску, открыв бородатое скуластое лицо, искаженное рычащей гримасой.
— Ахура Мазда желает смерти тебе и твоей семье, римский пес, — выплюнул всадник на ломаном греческом, обвиняюще указывая длинным прямым клинком на Галла, а затем занес его для удара.
Галл смотрел сквозь всадника, видя вместо него тени тех, кто отнял у него Оливию и Марка. Он почувствовал дрожь в руке, парируя удар всадника, а затем ощутил мягкий звук разрываемой плоти, когда вогнал спату в челюсть врага, глубоко в горло. Горячая кровь хлынула на лицо Галла; он смотрел в вылезающие из орбит глаза всадника и сквозь них, шепча, пока вырывал клинок:
— Неудачный выбор слов, пёс.
Свет померк в глазах всадника, а Галл остался стоять, глядя в прошлое, пока труп валился на землю. Он не слышал ничего, кроме последних криков жены и сына. Он не видел ничего, кроме их почерневших трупов на погребальном костре. Затем шум битвы вернулся к нему, подобно штормовому ветру.
Повсюду его вексилляцию и людей IV Скифского безжалостно истребляли. Он увидел угольнокожего примипила в окружении тел его людей. Примипил издал вызывающий крик, прежде чем клибанарий снес ему голову с плеч, вызвав фонтаны крови из обрубка шеи. Сквозь багровые брызги Галл увидел, что знамя XI Клавдия все еще стоит. Он бросился сквозь схватку, чтобы присоединиться к ним.
«Если мне суждено умереть сегодня, то, клянусь Митрой, это случится рядом с ними».
***
Паво вытер кровь с глаз и схватил трибуна Овидия за шиворот кольчуги, пока вокруг дождем сыпались стрелы.
— Господин! Мы должны держаться вместе!
Но Овидий не воспринимал этих хриплых слов. Он вцепился в плечи Паво; рот его был разинут, глаза вылезли из орбит, когда он уставился мимо Паво, на северо-запад.
— Дюны, бегите к дюнам! — взвизгнул он.
Тут Баптиста схватил его и встряхнул.
— Если побежите, они вас настигнут и...
Слова Баптисты затихли, когда он увидел тройку всадников-клибанариев, несущихся на них. Он оттолкнул Овидия в сторону, поднял щит и кивнул Паво, который последовал его примеру.
