— Ударь дезертира, и я отдам тебе свое жалованье за год! — возразил другой голос.

Все головы повернулись к приближающейся колонне IV Скифского. Фигура, возглавлявшая их, шагнула вперед — офицер с разъяренным видом. Кожа его была темной, как уголь, а лоб набычен, словно у разъяренного быка. Паво заметил, что на изодранной, выбеленной солнцем тунике, надетой под кольчужный доспех, на плече виднелась широкая выцветшая пурпурная полоса. Знак отличия примипила, такой же, как у Феликса. Значит, это был заместитель Овидия.

— Этот пёс не заслуживает уважения. Он дезертировал от нас три ночи назад, — примипил ткнул пальцем в грудь Овидия и понизил голос, — и бросил своих людей умирать.

Трибун Овидий задергался в хватке Кводрата, пытаясь возразить, но его заставили замолчать рычанием и снова сжатым кулаком.

— Я так и думал, — сказал Галл.

Темнокожий примипил оторвал кислый взгляд от Овидия, чтобы осмотреть Галла и оборванную вексилляцию. Его глаза остановились на истрепанных и грязных штандартах.

— «Флавия Фирма»? — спросил он, узнав темно-синее знамя с хрисмоном. Затем он посмотрел на изодранные остатки знамени с алым быком XI Клавдия. — А это чей легион? — нахмурился он. — Что вы делаете так далеко от римских земель? Мы думали, что мы здесь одни.

Паво увидел, как Галл и Карбо обменялись украдкой взглядами.

Галл ответил первым:

— Возможно, нам стоит найти тень и воду, а потом мы сможем...

— Нет времени! — оборвал его примипил, расширив глаза и бросая взгляды через плечо на юго-восток.

Губы Галла шевельнулись, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он нахмурился, глядя на горизонт.

Паво тоже это увидел. Мерцание. Затем земля под ногами дрогнула. Приближение далекой кавалерии. Они шли за ними, и шли быстро. Он взглянул на Суру, на Зосиму, на Кводрата и Феликса. Они все это почувствовали. И все же горизонт не показывал ничего, кроме вспышек мерцающих красок, которые появлялись и снова исчезали. Желудок Паво сжался: «Снова пустынные налетчики?»

Внезапно воздух наполнил глухой грохот, словно титан ударил молотом в землю. Казалось, он сотряс самые кости. Затем последовал еще один удар, и еще.

— Боевые барабаны! — крикнул угольнокожий примипил. Затем завыл и рог.

Внезапно сплошное серебряное пятно пронзило горизонт. Пятно росло и росло, разливаясь по линии неба, словно подгоняемое пульсирующими барабанами. Мужчина резко повернулся к Галлу, его лицо исказила паника.

— Они выслеживали нас несколько дней. Теперь они нас настигли.

— Они? — рявкнул Галл.

Лицо примипила помрачнело.

— Саваран, трибун. Крыло железных всадников Персии. Тысячи их.

Трибун Овидий завыл на заднем плане.

— Я пытался сказать вам — мы должны бежать!

Галл шагнул вперед, глаза его метались по растущей серебряной полосе на горизонте.

— Мы можем оторваться от них, может быть, убежать и спрятаться в дюнах? — спросил он примипила.

— Времени нет. Они все равно с легкостью настигнут и сомнут нас.

Тут среди собравшихся легионеров вексилляции поднялся шум. Стальной взгляд Галла заставил их умолкнуть.

Примипил продолжил:

— Мы должны принять бой. Пусть ваши люди встанут на наш левый фланг и будут готовы. — Мужчина наклонился ближе, чтобы шепнуть Галлу на ухо: — Если Бог будет милостив, нас перебьют быстро и избавят от мучений в персидских кандалах.

С этими словами он резко развернулся и рявкнул, выстраивая свой легион в линию лицом к горизонту.

Галл нахмурился, услышав прощальные слова, затем тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и махнул рукой, приказывая подвести верблюдов.

— Бойцы, надеть доспехи, к оружию!

Мгновенно немногие оставшиеся из вексилляции приготовились к бою. Со спин верблюдов потащили щиты. Натягивали раскаленные кольчуги, застегивали шлемы. Кто-то сунул копье в руку Паво.

— Третья центурия... в строй! — крикнул Зосима.

Паво застегнул перевязь с мечом и повторил приказ. Поредевшая центурия поспешила соединиться с людьми Кводрата на левом фланге IV Скифского. Карбо, Баптиста и горстка легионеров «Флавия Фирма» вскоре присоединились к ним. Дыхание, сбитое паникой, вырывалось из груди, когда они сбились в кучу, плечом к плечу. Загрохотали щиты, смыкаясь в защитную стену. Копья взметнулись вверх, словно иглы загнанного в угол дикобраза. Все глаза поверх кромок щитов были прикованы к приближающейся стене серебра.

Земля теперь содрогалась, и серебряный прилив обрел форму. Паво остолбенел: на них надвигались закованные в железо клещи из более чем трех тысяч всадников, увенчанные яркими знаменами и плюмажами, ощетинившиеся наконечниками копий, стрелами и клинками. Солдаты «Флавия Фирма» затянули христианский псалом. Баптиста был воплощением их рвения: челюсть сжата, грудь вздымается в такт хору.

Наконец, прогремел голос Галла:

— Сегодня многое поставлено на карту: наше задание, наши жизни... наша империя. Мы далеко от дома, но Митра смотрит на нас, ибо в этой выжженной земле мы нашли братьев, чтобы сражаться бок о бок. — Он бросил быстрый взгляд на Карбо и Баптисту. — Мы взываем к провидению двух богов. Но выстоим или падем мы как одно целое. За империю! — твердо произнес он. Затем он вскрикнул, выхватил спату, ударил ею о умбон щита и вскинул вверх: — За империю!

Паво закричал вместе с горсткой смельчаков — рев был настолько яростным, что заглушил персидские боевые барабаны. Но лишь на мгновение. Сура и Зосима прижались к нему теснее. Кровь стучала в ушах. Птицы-падальщики собирались над головой, словно грозовая туча. Серебряная масса саваран мчалась на них.

***

Галл приготовился, выставив одну ногу вперед, крепко сжимая копье и щит; глаза его метались по персидскому строю. Море знамен с медведями, орлами, конями и скорпионами колыхалось над грохочущими персидскими рядами, но один штандарт возвышался над всеми. Его венчал Фаравахар — зороастрийский ангел-хранитель, расправивший крылья, словно готовясь к полету. С перекладины свисало темное шелковое знамя с изображением золотисто-рыжего льва. Верхняя губа Галла презрительно скривилась при виде этого, когда он вспомнил рисунок на кошельке Ябета.

Тяжеловооруженные всадники образовали широкий и глубокий центр. Гунд из тысячи катафрактариев, понял он. Всадники были закованы в железную чешую, подобно змеиной коже, обернутую вокруг торса и плеч. Толстые железные кольца обхватывали конечности, а головы венчали остроконечные шлемы с пляшущими шарообразными плюмажами. У каждого на поясе висел шамшир — длинный прямой меч, не сильно отличающийся от римской спаты, — и каждый сжимал длинное копье обеими руками. Он нахмурился, заметив, что каждое копье, казалось, было приковано цепью к броне коня у шеи и бедра. Такого он раньше не видел.

— Это направляет всю инерцию удара в острие копья! — крикнул Карбо сквозь грохот приближающихся копыт, проследив за взглядом Галла. — И их кони уж точно умеют атаковать.

— Нисейские кобылы? — предположил Галл, видя темно-гнедой и паломино окрас высоких и гибких скакунов. Звери носили чешуйчатые попоны на телах и налобники из вываренной кожи, пристегнутые к мордам, с выпуклыми бронзовыми корзинами, защищающими глаза.

По флангам этого кавалерийского центра бежали два небольших отряда пехотинцев. Они выглядели неохотными — и едва ли походили на солдат: в рваных штанах, туниках, войлочных шапках и лишь с тростниковыми щитами. Это были печально известные персидские копьеносцы-пайганы; люди, согнанные на поле боя как пушечное мясо для вражеских снарядов или как живой заслон для маневров персидских всадников. Взгляд на цепи на их лодыжках подтвердил это. Горстка мидийских копьеносцев в кольчугах бежала рядом с ними, словно стража. Они щелкали бичами, подгоняя пайганов. В тылу персидских линий было что-то еще. Галл прищурился, уверенный, что облако пыли и марево жары играют с ним злую шутку. Покачивалась дюжина фигур. Громадины, больше любого живого существа, которое он когда-либо видел. Он вытаращил глаза, увидев хлещущие хоботы, блеск покрытых бронзой бивней и угловатые силуэты лучников в хаудах на спинах зверей. Боевые слоны? Митра, нет!