— Приготовиться! — крикнули они в один голос.
Паво, Баптиста, Сура и семеро других стоявших рядом сбились в кучу, когда три всадника с грохотом приближались к ним. Но клибанарии разделились, обогнув их, словно река скалу. Баптиста присел, когда они проносились мимо, и вонзил копье вверх, в брюхо одного из коней. Конь понесся дальше, вырвав копье из хватки опциона, но удар был смертельным, и всего через несколько шагов лошадь рухнула, сбросив клибанария на землю. С другой стороны Сура выставил умбон щита, чтобы сбить равновесие другого всадника. Тот выпал из седла; его крик резко оборвался, когда он приземлился на голову: тяжесть доспехов раздробила шейные позвонки. Последний из трех всадников проскакал дальше и нацелил копье на единственную фигуру, которая не стояла на месте — на Овидия, шатающегося к дюнам. Всадник вогнал пику в позвоночник Овидия. Копье пробило грудь трибуна насквозь, насадив на острие куски легкого и сердца. Другой всадник пронесся мимо во встречном направлении и полоснул мечом по макушке Овидия, который был без шлема, разбрызгивая мозги трибуна по полю битвы. Тело Овидия упало с разинутым ртом; одна рука была вытянута и указывала на дюны.
— Глупец, — сплюнул Баптиста.
— Забудь о нем. Смотри, с нами еще не покончено, — Паво ткнул пальцем в группу легионеров под знаменем XI Клавдия неподалеку. Галл был там, как и Зосима, Феликс, Кводрат и Карбо, плюс еще около пятидесяти человек. Покрытые кровью, они яростно рубили и парировали удары. — Если мы сможем добраться до них...
Пронзительный вой персидского боевого рога заглушил его слова. Клибанарии тут же вышли из боя, оставив лишь эти островки стойких легионеров в море окровавленного песка и трупов. Шум битвы стих.
Паво тяжело дышал, наблюдая, как железные всадники возвращаются на свои позиции в центре персидского строя. Катафрактарии и конные лучники рассыпались по флангам и теперь замерли, словно клещи. Луки натянуты, пики опущены. Смотрят, ждут. Грохот боевых барабанов смолк, и дыхание каждого легионера, казалось, замерло вместе с ним. Жуткая тишина опустилась на кровавую сцену.
— Чего они ждут? — прохрипел Сура, обводя взглядом петлю саваран.
Рядом с ними прорычал Баптиста, сжимая свой хрисмон:
— Скоро увидишь. Молю Бога, чтобы всё закончилось быстро. — Он встретился глазами с Паво и Сурой. — Знайте: мы никогда не смогли бы стать друзьями, но на поле боя вы отличные товарищи.
— Да, — ответил Паво, — в конце пути я рад, что ты рядом.
Баптиста коротко кивнул, затем закрыл глаза и забормотал молитву.
Паво и Сура вглядывались вперед, поверх линии клибанариев. Казалось, там, за стеной пыли, происходило какое-то движение. Внезапно тишина была нарушена: земля под ними снова задрожала. На этот раз дрожь была свирепой, словно на них бежали титаны. Клибанарии расступились, и пыль позади них закружилась и взметнулась; луч полуденного солнца пронзил ее, очерчивая силуэты дюжины громадных фигур. Затем раздались двенадцать кошмарных трубящих ревов, потрясших Паво до глубины души.
— Бог Света, нет! — выдохнул он, когда боевые слоны с грохотом появились в поле зрения.
Их хоботы яростно хлестали воздух. Бивни были покрыты бронзой, их концы — заточены и зазубрены. Колоссальные конечности обрушивались на пыль под ногами, словно падающие скалы, и двигались звери с огромной скоростью, опровергающей их размеры. Лучники, набившиеся в хауды, пристегнутые к спинам животных, ревностно ухмылялись, высовываясь наружу, чтобы прицелиться из натянутых луков. Махаут с безумными глазами, сидевший на шее вожака, выкрикнул отрывистую команду, подгоняя тварь вперед.
Паво взглянул на Галла и группу людей вокруг знамени XI Клавдия. У железного трибуна не осталось козырей, он мог лишь ошеломленно взирать на этих гигантских тварей.
— Мы покойники, — прошептал Сура, словно украв мысли Паво.
Инстинктивно несколько легионеров поблизости бросились врассыпную, карабкаясь назад. Паво уставился на ближайшее чудовище, чья разъяренная морда была очерчена ореолом солнечного света. Пара стрел глухо ударила в пыль перед ним, а затем зверь поднял огромную ногу. Тень чудовища накрыла его, и наконец его решимость дала трещину. Он, Сура и остальные из его группы тоже попятились.
— Господин! — взвизгнул Секст позади него, протягивая руку; споткнувшись, он упал на колени.
Паво потянулся к Сексту, когда нога слона с грохотом опустилась на юного легионера, раздавив его, словно сухую ветку. Затем качнувшийся хобот врезался в грудь Паво, выбив из него дух, сломав ребро и отшвырнув его через головы остальных бойцов. Он приземлился на спину и покатился по пыли. Задыхаясь, он давился рвотой и отплевывался, затем кое-как поднялся и увидел, как махаут ударил своим окантованным железом стрекалом по голове зверя. Это взбесило тварь; она мотнула головой, вонзив один покрытый бронзой бивень в бок Баптисты и вырвав часть его торса. Кровь изувеченного опциона «Флавия Фирма» окропила тех, кто бежал прочь, а его безжизненное тело рухнуло в пыль. Сура вскрикнул, когда стрела со свистом опустилась вниз, полоснув его по лицу и вызвав фонтан брызг крови, затем еще одна ударила его в икру, сбив с ног рядом с Паво. Неподалеку он увидел Галла, Карбо и остальных, так же пятящихся назад, пока они не сбились в тяжело дышащую, охваченную паникой кучу.
Боевые слоны окружили их, словно загоняя скот, затем замедлили ход, повинуясь лающим командам и ударам стрекал махаутов. Кольцо огромных зверей злобно взирало сверху вниз на выживших легионеров — их осталось меньше тридцати. Паво прищурился, глядя вверх, где лучники в хаудах снова натянули луки, каждый выбирая цель для залпа, который прикончит их всех и положит конец поискам свитка.
Паво сжал свой медальон-фалеру и подумал об Отце.
Но натиск прекратился с единственным ударом боевого барабана. Руки лучников опустились, и их злорадные ухмылки скисли. Тишина опустилась на равнину, нарушаемая лишь редким фырканьем, ржанием и переступанием ног персидских коней. Пыль осела, и палящий зной раннего полудня обжег их кожу.
Карбо протиснулся к Паво; каждый его вдох вырывался с хрипом, кожа и волосы спеклись от крови.
— Что происходит? — прошептал Паво.
— Победитель желает осмотреть своих покоренных подданных, — ответил Карбо. Он кивнул на пространство за кольцом слонов.
Там показался штандарт драфш, украшенный знаменем с золотым львом. Группа всадников в крылатых шлемах несла древко.
— Пуштикбаны, — прошептал Карбо, — сливки саваран. Они служат телохранителями шахиншаха и его приближенных.
— Царь Царей? — выдохнул Паво. — Шапур здесь?
Карбо покачал головой, не отрывая взгляда от знамени с золотым львом.
— Нет, боюсь, сегодня этим крылом саваран командует кто-то куда более опасный. Тот, кто изголодался по власти. Персидская империя давно страдает от таких душ. — Он кивнул на знамя. — Это символ Дома Аспафет. Благородный род сатрапии Персида. И если мои опасения верны, то это, — он кивнул на всадника, выезжающего из группы пуштикбанов, — спахбад Тамур.
Два мага в капюшонах и с факелами сопровождали этого одинокого всадника. Священный Огонь, пляшущий на верхушках факелов, озарял всадника ярким светом. Его гладкая, желтовато-коричневая кожа блестела от пота, а копна темных волос была зачесана назад в хвост из кудрей, подпрыгивающий на плечах. Капли пота сбегали со лба, плясали на широком сломанном носу и шраме на переносице. Он был широк, как бык, и облачен в бронзовый чешуйчатый доспех. На сердце у него была позолоченная пластина с чеканным изображением льва, как на знамени — точно такая же, как на кошельке Ябета. Он скользнул мрачным взглядом по кучке усталых и покрытых шрамами легионеров, затем взгляд зацепился за изодранные знамена, которые они сжимали. Внезапно он запрокинул голову и раскатисто, громко рассмеялся.
— Похоже, Ахура Мазда и впрямь присматривает за нами, — сказал он на ломаном греческом, сверля взглядом знамя IV Скифского. — Мало того, что нам удалось выманить этот римский легион из их пограничного форта, так одним ударом, — продолжил он, ткнув двумя пальцами в знамена XI Клавдия и XVI Флавия Фирма, — мы еще и сорвали экспедицию римского императора!
