— Авит тебе рассказал, верно? — внезапно произнес Галл.

Застигнутый врасплох, Паво не нашел что ответить.

— Ну же, парень. Ты редко лезешь за словом в карман, — сказал Галл.

Мысли Паво кружились. Сомнение кололо губы, пока он собирался с духом.

— Господин, он сказал мне, что был спекулатором, убийцей, человеком, посланным в легион, чтобы... — его голос упал до шепота, глаза забегали по сторонам, — ...чтобы убить вас.

Галл кивнул, плотно сжав губы.

— И, клянусь Митрой, он оказался одним из моих лучших людей.

Оба молчали, думая о погибшем товарище. Этот человек отверг жизнь убийцы и сражался как лев в рядах «Клавдия». Его последние слова никогда не были понятны Паво.

— Почему его послали за вами, господин? — осторожно спросил он.

— Он был убийцей, парень. Так же, как ты когда-то был рабом. Так же, как я когда-то был... — слова замерли, и он снова уставился на восток, покачивая головой. — У каждого есть прошлое, Паво. Мы все делаем выбор. Каждый день. Ты молод, и твои самые главные решения еще впереди. — Он сунул бурдюк обратно в руку Паво. — В то время как некоторым из нас приходится жить с прошлым, с тем черным выбором, который мы сделали и который нельзя отменить.

Впервые Паво увидел, как глаза Галла заблестели. Но почти сразу же это исчезло. Лицо Галла собралось в складки, он тряхнул головой, и стальной блеск вернулся во взгляд.

— Не забивай себе голову моей сентиментальной болтовней, — сказал он, вставая и протягивая Паво руку. — Думай только о своем легионе и о том, что ждет впереди. Постарайся поспать, если сможешь. Завтра нас ждет еще один день тяжелого перехода.

Паво схватился за руку Галла и поднялся на ноги.

— Слушаюсь, господин.

Они расстались, и Паво спустился обратно в форт, поглядывая на свою палатку. Затем он снова заметил центуриона Карбо, все так же одиноко стоящего на другом углу крепостной стены. Паво подумал, что изможденному центуриону, возможно, тоже трудно уснуть. Он прикинул, не время ли подойти к нему и поговорить побольше. Быть может, он мог бы рассказать ему о кошмаре про Отца. «Да, сон подождет», — подумал Паво, поднимаясь по ближайшим ступеням. Босой, он почти не шумел при подъеме. Затем он услышал свистящий шепот. Карбо все еще бормотал что-то себе под нос. Одно и то же, снова и снова. Холодный палец осознания провел черту вдоль его позвоночника. Центурион говорил на парси — языке персов, языке тех, кто когда-то держал его в плену. Паво попятился, сбитый с толку, и пробрался обратно к своей палатке.

Тьма давно укутала землю, и все, кроме часовых и еще нескольких человек, спали. Галл вглядывался в ночь с высоты крепостной стены, но вздрогнул, услышав стон снаружи. Он посмотрел вниз, на маленький лагерь, который разбили у самых стен всадники-дромедарии. Погонщики сидели кольцом вокруг костра, варили похлебку и лопотали на своем языке. Верблюды зевали и храпели, лежа вокруг них словно живая защитная стена. Внутри форта места было мало, да и дромедарии предпочитали свои порядки. К тому же проклятые твари воняли, как сам Аид, подумал он, поморщившись, когда ночной воздух донес их запах. Но эти животные жизненно необходимы, заключил он: без них, несущих щиты, доспехи и палатки, груз стал бы невыносимым для людей, и они выпили бы всю имеющуюся воду вдвое быстрее.

Вода, вновь подумал он. Скоро придется искать новый источник. Единственное благословение — мучительная жажда заглушала остальные мысли. Сердце кольнуло чувство вины; он положил руку на кошель, нащупывая внутри фигурку Митры. Он зажмурился, чтобы отогнать нахлынувший вихрь воспоминаний, затем скользнул взглядом по осыпающимся стенам.

Шестнадцать суровых бойцов «Флавия Фирма» были расставлены на уцелевших участках стен и у разрушенных ворот. Каждый из них был настороже, вглядываясь в окружающий мрак. Хорошие солдаты, подумал Галл. Лишь Баптиста, этот набожный и воинственный опцион, вызывал у него беспокойство. Казалось, его гложет горечь от того, что в этой миссии ему отведена вторая роль, и его настрой плохо сказывался на боевом духе колонны. А еще был центурион Карбо. Странный тип, решил Галл, молчаливый и скрытный. Его взгляд упал на противоположный угол форта. Карбо все еще был там. За долгие годы Галл привык не доверять никому. Доверие нужно заслужить, а этот человек хранил слишком много тайн. Человек, который чудесным образом вернулся в империю, не сгинув в темных копях в сердце Персии. Единственный подтвержденный выживший в бойне при Безабде. Человек, который уже разжег надежды юного Паво своими заявлениями, что отец парня тоже пережил падение Безабды.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Карбо украдкой оглядел форт, затем его глаза остановились на Галле. Они смотрели друг на друга всего лишь удар сердца, пока Карбо не отвернулся и быстро не спустился по ступеням внутрь укрепления. Там он пересекся с Ябетом, который что-то предложил ему, положив руку на плечо. В этот момент приглушенный оклик возвестил о суете и смене караула. Галл видел, как Баптиста жестом подзывает своих людей спуститься со стен. В то же время потягивающиеся легионеры «Клавдия» выбирались из палаток, готовясь сменить их. Когда Галл снова взглянул на место, где стоял Карбо, там уже никого не было.

Он едва успел нахмуриться, как услышал приближающиеся шаги, взбегающие по ступеням на стену. Он обернулся, ожидая увидеть одного из своих людей, идущего на пост. Вместо этого перед ним вырос Карбо.

— Похоже, вам не спится? — спросил Карбо.

— Как и вам? — парировал Галл.

Карбо проигнорировал вопрос и протянул бурдюк.

— Мы собрали общие запасы воды для тех, кто нуждается в ней больше всего.

Галл посмотрел на мужчину с настороженностью.

— Берите. Если вы стоите двойную вахту на стенах, она вам понадобится.

Галл взял бурдюк и сделал глоток. Вода и впрямь была прохладной и освежающей. Он кивнул и приподнял бурдюк в знак благодарности.

— До утра, трибун, — сказал Карбо, прежде чем повернуться и спуститься по лестнице.

Галл проследил за каждым его шагом.

***

Тьма облепила чувства Галла, словно он запутался в тине на дне мутного озера. Боль перекатывалась в голове подобно грозовой туче, а тело пронзали острые спазмы. Он застонал, не понимая, кошмар это или явь. Затем услышал далекий голос, зовущий его. Тьма мгновенно отступила, словно он рванулся к поверхности.

— Господин... господин!

— Феликс? — прохрипел он, с трудом разлепляя веки. Он щурился сквозь мутную пелену; солнечный свет ослеплял. Над ним нависли фигуры.

— Господин, они ушли!

Галл неуклюже зашевелился, пытаясь встать.

— Помогите ему подняться! — услышал он рявк Кводрата.

Тут же море рук подхватило и поддержало его. Голова раскалывалась, словно готский боевой барабан. Рот пересох, скукожился и наполнился горьким, жгучим вкусом. Он тряхнул головой, жадно глотая воздух, затем протер глаза. Он был на том же месте, на углу крепостной стены. Рассвет давно миновал. Люди «Клавдия» стояли вокруг него на стенах и внизу, во дворе форта, глядя вверх; на их лицах застыл страх.

— Что случилось? — прокаркал он.

— Верблюды пропали, — ответил Феликс, борясь с дрожью паники в голосе.

— Верблюды, всадники-дромедарии, пайки, припасы — почти всё! — добавил Сура.

— Пропали? — взревел он, вцепившись в зубчатую стену и злобно глядя вниз, на то место, где стоял лагерь всадников и зверей. Пусто. Земля во всех направлениях тоже была пуста.

Он оттолкнулся от стены и, прищурившись, оглядел укрепления.

— Часовые ничего не видели?

Паво ответил первым:

— Ничего, господин. Мы нашли их здесь на рассвете; они валялись без сознания, бормоча что-то бессвязное, как и вы.

— Дромедарии предали нас, — сказал Ябет, широко раскрыв глаза от осознания. — Но кто-то...

— Но кто-то здесь был с ними в сговоре, — оборвал его Галл; зрение и мысли наконец прояснились. Его взгляд упал на бурдюк, валявшийся у ног. Он поднял его: не хватало лишь тех нескольких глотков, что он сделал.